США снова смягчают санкции против Беларуси, на этот раз — против двух госбанков, Минфина и компаний калийного сектора. Взамен Минск освободил еще 250 политзаключенных, впервые позволив большинству из них остаться в стране.

Мало того, перед Александром Лукашенко замаячила еще более заманчивая перспектива — отмена большинства американских санкций и визит в США для личной встречи с Дональдом Трампом. Пока никакой внешний форс-мажор не закрыл окно дипломатии, Минск готов сдвигать свои красные линии и делает это быстрее, чем многие ожидали.

Эффективный ритуал

Диалог между Минском и Вашингтоном за последний год стал настолько интенсивным, что в нем выработался свой ритуальный формат. Каждые два-три месяца в Минск приезжает делегация США. В ней — спецпосланник Трампа и его бывший адвокат Джон Коул и отвечающий за Беларусь в Госдепартаменте Кристофер Смит. Лукашенко тепло принимает их у себя в кабинете и рассыпается в комплиментах Трампу.

Этим теплым встречам не мешают ни военные операции США против союзников Минска, ни волны антиамериканской пропаганды в Беларуси по этому поводу. Вместо протестов, возмущений и солидаризации с другими подсанкционными странами Лукашенко использовал кризисы и в Венесуэле, и в Иране, чтобы предложить США свои советы и услуги миротворца. Они так и не были востребованы, но Минску важно хотя бы показать свою конструктивную сторону, прежде чем перейти к делу.

Дальше по ритуалу Лукашенко освобождает заранее согласованный список политзаключенных, а Коул объявляет о снятии новых санкций. После этого американец едет на границу с Литвой, чтобы сообщить высылаемым белорусам, что Трамп их освободил. Каждые несколько месяцев ритуал повторяется.

Правда, определенные изменения все-таки заметны: вес взаимных уступок постепенно растет, а цели проговариваются все четче. По итогам последнего визита стороны заявили, что планируют организовать встречу Лукашенко с Трампом в США. Кроме того, готовится перезапуск работы посольств — вероятно, с приездом в Минск посла США впервые за 18 лет.

Уже по завершении последнего раунда переговоров Коул добавил, что остальные политзаключенные (около 900 человек) должны выйти на свободу в этом году, и тогда США снимут 80% своих санкций с Минска. Это намек на то, что остальные 20% — это общие санкции с Россией, которые вводились за белорусскую помощь в войне с Украиной, а потому выведены из разговора. Лукашенко в ответ заявил, что настроен на «большую сделку» с Вашингтоном, вероятно, имея в виду именно этот размен людей на санкции.

Диалог с Минском остается самым продуктивным направлением дипломатических усилий США в Восточной Европе, поэтому к нему спешат присоединиться другие страны со своими претензиями. Украина и европейские союзники Вашингтона, несмотря на их скепсис по поводу легитимизации Лукашенко, просят США вытаскивать их граждан из белорусских тюрем. Мелания Трамп через Лукашенко передает в Кремль список украинских детей с просьбой вернуть их на родину.

Вильнюс через Коула сначала добился прекращения залетов в Литву воздушных шаров с белорусскими контрабандными сигаретами, а теперь достает из Беларуси сотни задержанных фур. Даже Лукашенко, чувствуя, что карта пошла, закидывает американцам идею купить калийный рудник в Беларуси, раз уж калий больше не под санкциями.

Для самого белорусского лидера встреча с Трампом стала бы не только символическим триумфом. Лукашенко верит в силу личных встреч, в свою способность лично объяснить главному политику мира, какой огромный потенциал зарыт для США в Беларуси. И если учесть, как Трамп падок на лесть и выгодные бизнес-предложения для своей семьи, а также его общее с Лукашенко неприятие либеральных европейских элит, эту надежду нельзя назвать совсем пустой.

Ускоренная гибкость

Переговоры с США показали, что и Лукашенко может быть гибче, чем многие ожидали. Мало кто верил, что лидеры оппозиции 2020 года — Сергей Тихановский, Виктор Бабарико и Мария Колесникова — окажутся в числе первых освобожденных, но это произошло.

Еще в декабре Лукашенко утверждал, что высылка политзаключенных — это необходимое условие для их освобождения. Иначе силовики и прочий идеологический актив не поймут и возмутятся, почему бунтарей снова выпускают ходить по белорусским улицам. Протестного лидера Николая Статкевича даже показательно вернули с границы в тюрьму, когда он отказался от депортации и выломал двери автобуса.

В январе у Статкевича случился инсульт, и Лукашенко отпустил его сначала в больницу, потом — домой. Команда Коула, судя по всему, стала настаивать, чтобы депортации прекратились — спецпосланник США сам признал, что это стало «напряженным вопросом» на переговорах в последние месяцы. И Лукашенко уступил. Кроме 15 человек, которых он назвал «зачинщиками» протестов 2020 года, большинство из освобожденных остались в Беларуси.

США удается продавливать Минск и в его локальных спорах с Вильнюсом. Сначала Лукашенко отвергал, что может как-то повлиять на контрабандистов, запускающих в Литву воздушные шары, которые блокировали работу аэропорта в Вильнюсе. Но после одного из визитов Коула шары практически перестали летать в Литву, зато их стали чаще находить в Польше — для нее это не такая острая угроза, потому что у границы нет аэропортов.

Накануне мартовского визита американцев Лукашенко в отместку за временное закрытие Литвой границы четыре месяца держал в Беларуси сотни литовских грузовиков и прицепов, требуя взамен на их освобождение переговоры с Вильнюсом на уровне не ниже замглавы МИД. Но сразу после приезда Коула и тут нашлось место милосердию. Не получив предварительной встречи с Литвой, Лукашенко согласился отпустить грузовики и даже снизить им расценки за стоянку в Беларуси. Вполне вероятно, что Вильнюсу в итоге придется чем-то отплатить, но Минск снова показал, что готов двигаться.

Следующий рубикон — аресты новых политзаключенных. Белорусская оппозиция справедливо указывает, что торговля свободой людей стала для Лукашенко бизнесом, в котором у него есть безграничный ресурс. Несмотря на сотни помилованных и выходящих по истечении срока, общее число политзаключенных вплоть до последнего визита американцев несколько лет держалось между 1100 и 1300 человек.

Коул заявил, что на последних переговорах с Лукашенко впервые поднял этот вопрос. До сих пор считалось, что прекращение арестов — а значит, и стабильное отсутствие новых политзаключенных — теперь невозможно при Лукашенко, потому что жесткие репрессии стали несущей конструкцией его режима после 2020 года. Но сейчас ситуация уже не выглядит так однозначно.

У белорусских силовиков есть много инструментов наказания нелояльных и без отправки людей в колонии: от запугивания, давления на родственников и работодателей до штрафов, административных арестов и ограничения свободы по месту жительства, то есть без пополнения списка политзаключенных.

Поэтому, если Минск будет достаточно мотивирован, смягчение репрессий выглядит все более возможным. Хотя неясно, как долго это продержится. Лукашенко вполне может получить желаемое от США и возобновить репрессии в прежних масштабах, если руководство США сменится или переключится на другие направления. Если ЕС так и не включится в диалог с Минском, то стимулов для сдержанности у Лукашенко будет меньше.

Сам он в риторике для своих сторонников продолжает бравировать тем, что не допустит повторения 2020 года, то есть не свернет репрессии, и вообще уверяет, что обсуждает с американцами геополитику и бизнес, а политзаключенные — это побочная тема. Но на деле красные линии Минска дрейфуют, и Вашингтон настроен двигать их дальше.

Лукашенко явно хочет попасть на прием в Мар-а-Лаго или Белый дом и готов многое за это отдать. А еще он понимает, что надо успеть выжать максимум из нынешней администрации в США и по возможности сделать это до ноябрьских выборов в Конгресс, после которых Белый дом может быть или скован, или отвлечен от своих экспериментов во внешней политике. По совпадению в ноябре истекает и сегодняшний мандат Коула, который, впрочем, при должной результативности можно будет продлить.

Москва наблюдает

Несмотря на устоявшийся формат, понятные взаимные интересы и намеченные следующие шаги, диалог Минска и Вашингтона будет хронически хрупким из-за потенциальной роли России. Зависимость Беларуси от Москвы такова, что любые ее внешние маневры возможны лишь настолько, насколько Москва не обращает внимания или видит в них свой интерес.

И Минск, и Вашингтон понимают это и стараются не задеть болевых точек Кремля. США не требуют от Лукашенко дистанцироваться от России и, кажется, ничего не говорят о роли Минска в войне — его главном грехе в глазах Евросоюза. Лукашенко по каждому поводу пытается встроить свои контакты с Вашингтоном в рамку диалога между США и Россией, чтобы показать, что не отдаляется от Москвы, а помогает ей. Сразу после визитов американцев Лукашенко созванивается с Путиным.

Российский президент и сам все еще не хочет потерять для себя тот потенциал Трампа, который ценит в нем Лукашенко, — дельца и разрушителя либерального миропорядка. Поэтому Путин тоже ищет темы для партнерства с Трампом: от Арктики до Ирана. Это на какое-то время дает Лукашенко алиби — он с США движется в том же русле, в котором пробует идти Москва.

Но проблемы все равно возникают. Не так давно Москва впервые публично, пусть и аккуратно, дернула за поводок — то ли из-за ревности к темпу разморозки отношений Минска с Вашингтоном, то ли из-за угрозы дрейфа Беларуси на Запад.

В течение одной недели, с 9 по 15 февраля, сначала Служба внешней разведки, затем спикеры от МИД — Мария Захарова и замминистра Михаил Галузин — заявили, что Запад хочет организовать новый переворот в Беларуси, оторвать ее от России, и что Лукашенко стоило бы быть бдительным в общении с США. Захарова и вовсе упомянула ядерное оружие как средство сдерживания угроз союзу Минска и Москвы.

Это могло быть реакцией на приглашение Лукашенко в Вашингтон на саммит трамповского Совета мира, в котором Россия не участвует, или просто профилактической работой. В любом случае Лукашенко тогда в Вашингтон не полетел, сославшись на сложную логистику и распланированный график. А вместо этого он встретился с российским ультрапатриотом и госсекретарем Союзного государства Сергеем Глазьевым, чтобы заверить его, что никуда Беларусь не уходит и уйти не может.

Пока неочевидно, что лично Путин пристально следит за прогрессом в контактах Минска и Вашингтона и посылает такие сигналы. Но на каком-то уровне российская власть явно стала видеть в диалоге союзника с США потенциальный вызов и впервые дала это понять.

И это парадоксальным образом дает Лукашенко стимул вести себя и осторожно, и быстро. Таймер работает не только в Вашингтоне, где Трамп может потерять остатки интереса к региону или полноту власти, но и в Москве. Тревожные сигналы начались даже при Путине, который открыт к сделкам с Трампом. А уж если в Кремле решат, что и эта администрация США перестала быть полезной, билет Лукашенко во Флориду может сгореть.