Примерно раз в год в разговорах о японской внешней политике возникает одна и та же тема: якобы намечающийся «великий разворот» в отношениях с Москвой. Поводы для этого бывают самые разные: обтекаемое заявление японского премьера, интервью политика второго эшелона, утечка о планирующемся визите бизнес-делегации. Последнее как раз и случилось в начале апреля, когда в мировых СМИ замелькала многозначительная новость о возможной поездке японских промышленников в Россию.

В правительстве Японии быстро опровергли эти сообщения, назвав слухами, не соответствующими действительности. Но сам факт их появления во время перебоев с поставками энергоносителей из Персидского залива заставляет задуматься о том, насколько Япония действительно готова к тому, чтобы разморозить энергетическое сотрудничество с Россией.

От советской к российской нефти

Каждый раз, когда глобальная конъюнктура угрожает энергетической безопасности Японии, Токио вынужденно бросает взгляд на своего северного соседа. К примеру, в конце 1920-х годов вопрос нефтяных концессий на северном Сахалине стал одним из первых на переговорах с молодым советским правительством. Японцы продолжали добычу нефти в СССР даже во время Второй мировой войны — лишь в 1944 году логика военных действий окончательно перевесила экономическую целесообразность.

После войны энергоресурсы — при всей сложности отношений двух стран — оставались в основе интереса Японии к СССР. С 1960-х годов японский бизнес неоднократно пытался запустить проекты по освоению нефти в Сибири и на Дальнем Востоке. Эти инициативы во многом продвигало послевоенное поколение управленцев — люди, либо связанные с СССР культурно-политическими симпатиями, либо прошедшие через советский плен. Известно, что Москва пыталась выстраивать агентурную сеть через таких вернувшихся пленных. Некоторые из них постепенно занимали высокие посты в корпорациях, продвигая проекты на советской территории.

Впрочем, во многих компаниях — таких как Nissho Iwai и Nichimen — не было видных управленцев со связями в СССР, а они все равно активно работали с северным соседом. Например, с конца 1970-х японцы участвовали в строительстве нефтеперерабатывающих предприятий в Западной Сибири и закупали у Советского Союза малосернистый нефтяной кокс, мазут и нафту. Бизнес руководствовался прагматическими соображениями, необходимость в таких проектах была продиктована последствиями нефтяного кризиса 1973 года.

Вместе с тем результаты сотрудничества все равно оставались весьма скромными — из-за регулярно обострявшихся противоречий холодной войны ключевые проекты по добыче энергоресурсов застревали на этапе переговоров. Например, разработка Тюменского месторождения сорвалась на фоне роста напряженности между СССР и США после советского вторжения в Афганистан в 1979 году.

После распада СССР сотрудничество с Россией освободилось от ограничений холодной войны, что позволило Японии запустить ряд крупных проектов — например «Сахалин-2» и нефтепровод к порту Козьмино. Но вскоре китайский рынок начал затмевать японский по своей привлекательности для Москвы. Даже во время второго премьерства Синдзо Абэ (2012–2020 годы), установившего близкие контакты с Владимиром Путиным, роль российской нефти в японском потреблении оставалась незначительной: не более 6% от общего объема импорта (90–95% приходилось на Ближний Восток).

Во многом поэтому в декабре 2022 года Япония без лишних раздумий присоединилась к западным санкциям против России, сократив долю российской нефти до 1% от импорта. В то же время японцы не стали выходить из проектов «Сахалин» из опасений, что иначе их доля достанется китайским компаниям.

Нефтяной выбор

Возможно, идея прощупать почву действительно созрела в деловых кругах Японии и даже среди части чиновников. На фоне резкого роста цен после начала войны с Ираном администрация Дональда Трампа ослабила ограничения на закупки российской нефти. Этим уже воспользовалась Южная Корея, купившая у России 27 тысяч тонн нафты. Некоторые другие азиатские страны — например Филиппины — и ранее де-факто не отказывали себе в закупках российской нефти.

Тем не менее даже в таких условиях маловероятно, что Япония сможет конкурировать с Китаем за российскую нефть. Во-первых, на фоне продолжающейся конфронтации с Западом Кремль не будет отказываться от стратегической ориентации на Китай и Индию. Для Москвы поставки нефти в Японию — это не более чем один из возможных проектов с неясными перспективами. Во-вторых, расширение закупок со стороны Японии и начало новых совместных проектов неизбежно столкнется со множеством препятствий — в первую очередь с западными санкциями.

Сохранение минимального уровня поставок российской нефти в Японию оказалось возможно благодаря санкционным исключениям, полученным от США в 2022 году. Но даже в этом случае японские компании не спешат страховать перевозки. Сейчас это делает клуб взаимного страхования и правительство Японии. Но такая схема не может обеспечить полноценное возобновление торговли нефтью без снятия санкций. Теоретически японское правительство могло бы предоставить государственные гарантии — как это было в случае с иранской нефтью в 2012 году. Но не похоже, что японские власти собираются воспользоваться такой опцией.

Не менее сложный вопрос — как оплачивать получаемую нефть, когда SWIFT-переводы в Россию ограничены. Пока Минфин США продлевает срок действия разрешения на торговлю в рамках проекта «Сахалин-2», но риск внезапного усиления санкций никуда не делся.

Еще одно серьезное препятствие — зависимость проекта «Сахалин» от японских технологических решений. Любое расширение мощностей потребует поставок оборудования для нефтедобычи. А сделать это нельзя опять же из-за международных санкций и прочих политических рисков, связанных с передачей подобных технологий России, — даже при условии полного контроля со стороны японских специалистов.

Мир альтернатив

Фактически отказавшись от российской нефти еще в 2023 году, Япония с тех пор потратила немало сил на то, чтобы подготовиться к новым кризисам: нарастила стратегические запасы и убедила бизнес в надежности системы поставок энергоресурсов. После начала войны в Иране без падения фондового рынка не обошлось, но в целом ситуация показала, что рынки правительству доверяют.

Новый премьер Японии Санаэ Такаити старается сохранить репутацию верной союзницы Трампа, но в отношениях с Ближним Востоком ведет себя довольно независимо. Токио поддерживает контакты с большинством стран региона, включая даже ключевого противника США — Иран (главы МИДов созвонились 17 марта, а премьер Такаити и президент Масуд Пезешкиан — 8 апреля). И у этих контактов есть практические последствия: японские суда оказываются среди тех, кому удается  беспрепятственно пройти Ормузский пролив.

Кабинет Такаити уже ответил на иранский кризис распродажей нефти из стратегических резервов — крупнейшей в истории. Дальше, если ситуация не улучшится, правительство может сосредоточиться на разработке альтернативных маршрутов доставки энергоносителей из того же региона — например через саудовские порты в Красном море. Также остается возможность закупать нефть у третьих стран — например в Южной Америке или Канаде. В этом ряду расширение закупок российской нефти сверх довоенного уровня — самый нереалистичный вариант.

Теоретически окончание войны в Украине могло бы снять часть японских самоограничений на закупки российской нефти, но это пока слишком гипотетический сценарий. К тому же, учитывая гибель Синдзо Абэ и сокращение влияния пророссийской фракции в японской политике, не ясно, кто мог бы продвигать такой диалог с Москвой.

Возможно, публикация о визите группы японских промышленников в Россию была попыткой кого-то из прагматиков протестировать реакцию на такую инициативу. Но быстрое и однозначное опровержение со стороны японского правительства говорит само за себя. Для возобновления энергетического сотрудничества России и Японии остается слишком много препятствий — причем с обеих сторон. Поэтому его возвращение даже к скромному предвоенному уровню по-прежнему маловероятно.