Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ) предоставил Владимиру Путину возможность высказаться после паузы. Несколько недель он почти не комментировал ни ход войны в Украине, ни внутрироссийскую ситуацию, хотя вопросов накопилось немало. Военные эксперты говорят о переломе на фронте, где Украина начинает захватывать преимущество в дроновой войне, в то время как проблемы российской армии усугубляются. В отличие от второй половины прошлого года, уже нет уверенности в способности России захватить весь Донбасс в обозримом будущем, а это выбивает почву из-под кремлевской тактики продвигать «договоренности в Анкоридже». Наконец, внутри страны сложилось стойкое ощущение, что войну пора заканчивать и цена эфемерной победы выглядит неподъемной. Своими представлениями обо всем этом и поделился Путин на ПМЭФ.

Ответы российского президента недвусмысленно опровергают представления о том, что трудности в экономике, тупик на фронте и внутриполитическое напряжение подтолкнут Кремль к тому, чтобы смягчить позицию по войне и пойти на сделку с Киевом, отказавшись от части требований. Выступление Путина не оставляет сомнений: никакого смягчения ждать не стоит.

Видение, представленное Путиным на ПМЭФ, мало чем отличается от того, что он повторяет уже многие годы. Президент уверенно говорит, что российская экономика замедляется сознательно и никаких угроз для нее в ближайшей перспективе нет. Меры по подавлению инфляции эффективны, ВВП растет вместе с доходами населения, а по ВВП по паритету покупательной способности Россия уже обогнала все европейские страны и вышла на четвертое место в мире. Трудности, конечно, есть, но рутинные и подконтрольные — они никак не влияют на общий тренд: российская экономика успешно развивается и имеет большой запас прочности.

А вот мир, с точки зрения Путина, быстро меняется — переживает глубокую трансформацию, которая не в пользу Запада, но зато в интересах остальных стран. Российский президент в очередной раз подтвердил свою веру в то, что происходящее сейчас — это начало конца Запада и НАТО, однополярности и навязанных двойных стандартов. Все это вселяет ему уверенность в правильности собственных действий и в том, что война в Украине — это его посильный вклад в трансформацию мирового порядка. Ощущение глубокой исторической правоты и мессианства не оставляет места для пораженчества или даже уступок.

В вопросах войны подход Путина тоже стабилен, хотя, казалось бы, многое на фронте успело измениться за этот год. Украина наращивает масштабы ударов средней дальности, что позволяет некоторым военным экспертам говорить о получении воздушного преимущества. Новая реальность — это массированные атаки дронов на сухопутный коридор в Крым, оставившие полуостров без бензина, по логистике в Донбассе и по инфраструктуре в акватории Черного моря в Краснодарском крае. Интенсивность ударов такая, что истощает запасы боеприпасов российских систем ПВО ближнего радиуса действия.

Можно спорить о важности и устойчивости такого преимущества, но и без этого ожидания развала фронта развеялись, а продвижение российской армии практически остановилось. Судя по всему, она не сможет в обозримом будущем взять Донбасс, хотя еще в прошлом году это казалось лишь вопросом времени. Госсекретарь США Марко Рубио констатировал, что России, вероятно, уже не удастся добиться своих целей военным путем, указав на значительные потери и стратегическую бесперспективность ситуации.

Однако ничего из этого нет в путинском понимании приходящего. Он настаивает, что Россия «наступает по всему фронту», нарастила свой контроль над территорией Донецкой области с 75% до 85% (что несколько преувеличено) и уверенно продвигается в Запорожье. Путин уверен, что у Москвы остается значительный запас для неядерной эскалации (боевого применения «Орешника» пока не было), а украинская армия рассыпается. Слова Рубио российский президент снисходительно считает лишь внутриполитической риторикой, не имеющей отношения к реальности и не мешающей двусторонним контактам России и США.

То есть позиция Путина остается прежней: альтернативы Анкориджу нет. Украина должна вывести войска из Донбасса, и только тогда война остановится, дав возможность для обсуждения «прочного мира», который должен завершиться «документом исторического масштаба». Перемирие России не нужно, так как Москва видит в нем лишь способ приостановить российское наступление и выиграть время для Киева. С Владимиром Зеленским Путин встречаться не будет, и вообще правящие круги в Украине не хотят мира, из чего вытекает необходимость смены власти.

Россия готова признать участие Европы в переговорах как посредника, только если европейцы будут действовать в «рамках договоренностей Анкориджа». То есть европейские столицы должны начать уговаривать Киев вывести войска из Донбасса.

В итоге Путин все глубже вязнет в «ловушке Анкориджа» — надуманная сделка становится безальтернативной для Кремля и одновременно все менее реалистичной.

Все это опровергает представления о том, что осознающий нарастающие трудности Путин сейчас ищет выход из критической ситуации, и надо лишь помочь ему его найти. Однако на деле российский президент вовсе не считает свое положение критичным и искренне верит в неизбежную победу. Он готов добиваться ее как военными, так и дипломатическими путями, но в любом случае только на условиях Москвы.

И дело тут не в выборочной информированности российского лидера, и не в том, что силовики о чем-то не докладывают президенту, стремясь таким образом им манипулировать. В самостоятельности Путина нет сомнений. Дело в сложившейся среде принятия решений, где сформировались устойчивые мировоззренческие установки. Эти установки ограничивают круг попадающих туда лиц и отсеивают информацию, противоречащую сложившейся картине мира. Зато нарративы, которые ей соответствуют, муссируются до бесконечности.

Запад загнивает, США теряют гегемонию, Украина разваливается, ее армия рассыпается, Европа в хаосе, Россия наступает по всем фронтам, победа неизбежна, экономика выдержит, народ поддержит. В таких условиях никаких уступок от Путина ждать не стоит, как бы в будущем ни ухудшалась ситуация. Российский президент убежден, что ресурсов всегда хватит, а если терпение кончится, то за этим последует не смягчение, а новая эскалация.