В Грузии скорбят по патриарху Илии II — человеку, который возглавлял Грузинскую православную церковь почти полвека и был авторитетнее любого политика. Умершего в возрасте 93 лет Илию II запомнили мудрым лидером церкви, который давал людям чувство стабильности во времена кризисов и сумел сделать Грузинскую церковь практически еще одной ветвью власти, сохраняя влияние при всех правительствах.

Траур по усопшему патриарху на какое-то время объединил грузинское общество, расколотое последними политическими событиями. Добрые слова о покойном можно услышать как от первых лиц страны, так и от оппозиционных политиков. Тысячи грузин несколько дней стояли в многочасовых очередях, чтобы проститься с патриархом.

Мало кто верит, что следующему главе ГПЦ удастся удержать эту планку, поэтому смерть Илии описывают как безвозвратный уход целой эпохи. Тем не менее следующему патриарху в управление достанется церковь, ставшая одним из самых могущественных инструментов влияния в Грузии.

Наследие Илии II

Илия II оставался во главе Грузинской православной церкви беспрецедентно долго — он возглавил ее еще в 1977 году в возрасте 44 лет. Тогда, на волне советского безбожия, в стране было всего 34 действующие церкви и несколько десятков священнослужителей. Теперь по всей Грузии сотни храмов.

После распада СССР Илия II приложил большие усилия для того, чтобы заполнить идеологический вакуум и сделать церковь одной из основ национальной идентичности новой Грузии. В 1990 году было получено официальное признание автокефалии ГПЦ со стороны Вселенского патриархата, что де-юре завершило процесс духовного обособления от Москвы.

Впрочем, заслуги на пути к автокефалии не защитили патриарха от обвинений в пророссийскости. Причиной стало его стремление сохранить диалог с Русской православной церковью, несмотря на войну 2008 года. В какой-то момент церковь оставалась едва ли не последним каналом связи между Тбилиси и Москвой.

Впрочем, и в 2008 году, и позднее, отказываясь признавать автокефалию Православной церкви Украины, Илия II руководствовался скорее прагматикой, чем особыми симпатиями к России. Позиция грузинского патриарха позволила избежать симметричного ответа со стороны РПЦ, которая до сих пор признает церкви Южной Осетии и Абхазии частью Грузинской церкви.

Политический вес

Грузинская церковь при Илии II была, с одной стороны, надполитическим нейтральным институтом, который объединяет общество, особенно во время кризисов, а с другой — стала настолько могущественной, что неизбежно оказывала влияние на общественные нормы и принятие законов.

Влияние ГПЦ на политические процессы в Грузии формально закреплено в Конституционном соглашении 2002 года, заключенном при президенте Эдуарде Шеварднадзе. Документ предоставляет церкви налоговые льготы, ежегодное государственное финансирование, крупные земельные площади, различное имущество, а также право консультаций при принятии законов.

Впрочем, и без формальных обязательств грузинские власти не могли позволить себе игнорировать мнение церкви, которая при Илии II пользовалась поддержкой более 80% населения страны — цифры, о которых политики и партии могут только мечтать. Позиция не только патриарха, но и уважаемых местных священников, особенно в регионах, может иметь куда больше влияния на избирателей, чем политические обещания и агитация.

Растущее влияние церкви в первую очередь проявилось в социальной повестке, где Илию II больше всего беспокоила проблема снижения численности населения Грузии. Еще в 2007 году он начал массово крестить новорожденных, если они были третьими или последующими в своих семьях. Таким образом патриарх стал крестным отцом более 50 тысяч детей, а некоторые родители признавались, что ради этого решились завести еще одного ребенка.

Также Илия II последовательно отстаивал консервативные позиции, выступая против абортов и прав ЛГБТ+. В 2014 году он официально объявил 17 мая Днем святости семьи и почтения родителей, который затем стал государственным праздником. В этот день церковь проводит массовые шествия в пику ЛГБТ-активистам, пытавшимся проводить свои акции в День борьбы с гомофобией.

В последние годы борьба с ЛГБТ сблизила ГПЦ с правящей партией «Грузинская мечта». Церковь поддержала принятие пакета законов «О семейных ценностях и защите несовершеннолетних», который ограничивает права ЛГБТ-сообщества и вводит цензуру в медиа под предлогом защиты «традиционной идентичности».

Аналогичным образом церковь оказала косвенную, но весомую поддержку закону о «Прозрачности иностранного влияния» в 2024 году, согласившись с риторикой властей о защите суверенитета от влияния западных НКО.

Влияние Грузинской церкви сказывается и на образовании. В реформе 2025–2026 годов Министерство образования Грузии перешло к системе «единых учебников», что критики связывают с желанием церкви и государства контролировать их содержание на предмет соответствия религиозным догмам. Ранее патриархия открыто выражала недовольство упоминанием однополых семей в иностранных учебниках, что в итоге привело к ужесточению цензуры в образовательных программах.

Конечно, при Илии II в Грузинской церкви случались и скандалы: всплывали обвинения в коррупции, в кумовстве, в связях со спецслужбами и во внутренних интригах, доходившие до обвинений в попытке отравления. Но все они обходили стороной самого патриарха, сохранявшего беспрекословный авторитет. В памяти грузин он остался харизматичным, мудрым и благодетельным человеком, объединявшим общество.

Новый патриарх

Окончательно избрать нового главу ГПЦ должен Поместный собор, включающий в себя большое число представителей духовенства, монашества и мирян. Но наиболее вероятный кандидат уже известен. Еще в 2017 году из-за проблем со здоровьем Илия II назначил своим местоблюстителем митрополита Шио, который вызывает немало опасений у проевропейской части общества из-за его биографии и связей.

Шио Муджири получил образование в России, окончив Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, и долгое время служил в Москве. Его считают радикальным консерватором и сторонником сближения с РПЦ. В отличие от дипломатичного Илии II, Шио склонен к резкой антизападной риторике и часто подчеркивает деструктивность «либеральных идеологий» для грузинского государства.

Если Илия II был фигурой, способной удерживать баланс между самыми разными группами, то у Шио нет такого символического капитала — по крайней мере пока. Отсюда страхи, что при нем церковь рискует утратить свою объединяющую роль и может стать более идеологизированной и вовлеченной в политические конфликты.

Особое внимание привлекает многолетняя дружба митрополита Шио с Леваном Васадзе — бизнесменом с ультраконсервативными взглядами и связями в российских политических кругах. Вместе они участвовали в работе «Фонда демографического возрождения», который продвигал запретительные меры в области абортов и семейного права.

Такая связь только усиливает опасения, что при новом патриархе ГПЦ может превратиться в инструмент ультраправой политики. Неудивительно, что именно Шио считается фаворитом правящей партии «Грузинская мечта», где в нем видят «предсказуемую» и «понятную» для власти фигуру.

Впрочем, более прогрессивных альтернатив у Шио не наблюдается. Самый заметный его конкурент сейчас — это митрополит Иоби. Он склонен к антиправительственной риторике, но критикует власти с еще более правых позиций, находя отклик у наиболее консервативных слоев населения и рядового духовенства.

В любом случае, кто бы ни стал новым патриархом, у него в руках окажется инструмент огромного влияния в Грузии. Но теперь во главе этого «государства в государстве» больше не будет фигуры, которая обеспечивала церкви почти полное доверие общества.