2026 год станет фатальным для Байкала. С 1 марта вокруг него разрешат сплошные рубки леса Экологи и активисты проиграли в борьбе с чиновниками и бизнесменами. Вот какое будущее ждет один из важнейших природных объектов страны

В декабре Госдума РФ приняла закон, разрешающий сплошные рубки в центральной экологической зоне (ЦЭЗ) Байкала, после чего его оперативно одобрили Совет Федерации и Владимир Путин. Хотя документ, который вступает в силу 1 марта 2026 года, позволит сплошные рубки только при определенных условиях, экологи и активисты не сомневаются: заинтересованным чиновникам и бизнесменам не составит труда получить соответствующие разрешения. А последствия для озера, его флоры и фауны могут оказаться непоправимыми. «Медуза» рассказывает, как будет работать новый закон, кому он может быть выгоден и во что рискует превратиться один из самых ценных природных объектов России.

Многие формулировки в законе кажутся безобидными, а государственные СМИ и вовсе пишут о «спасении» Байкала. Но, конечно, это не так

При сплошных санитарных рубках, которые сейчас хотят разрешить на Байкале, вырубаются все деревья (или бо́льшая их часть) на участке, где распространились болезни или вредители, а также прошли пожары или ветровалы. Это делают, чтобы оздоровить лес и подготовить территорию к посадке новых деревьев.

Сплошные рубки полностью запретили на землях лесного фонда и особо охраняемых природных территориях (ООПТ) на Байкале в 1999 году. Согласно этому закону (а он будет действовать до 1 марта), сплошные рубки могут разрешить, только если выборочные не помогли.

Авторы поправок в «байкальский» закон аргументируют их необходимость тем, что из-за развития бактериальных болезней вокруг озера якобы накопилось слишком много мертвой или поврежденной древесины, где размножаются насекомые-вредители. Выборочные рубки зараженных деревьев, считают в Госдуме, уже неэффективны, поэтому надо прибегнуть к сплошным, иначе лес не сможет восстановиться.

Новые поправки снимают запрет на сплошные рубки внутри центральной экологической зоны (ЦЭЗ) Байкала, если участок леса не относится к землям лесного фонда и ООПТ, а также разрешают лишать земли лесного фонда охраняемого статуса, если на них требуется построить инфраструктурный объект — от гидро- и селезащитных сооружений до автодорог, электросетей и кладбищ. Еще, согласно поправкам, до 2030 года земли лесного фонда, по какой-либо причине оказавшиеся внутри границ населенных пунктов, можно будет окончательно зарегистрировать как территории населенных пунктов.

«Беда в том, что часть территорий, занесенных в кадастр как населенные пункты, — это лес, тот самый, где запрещалось что-либо трогать. А будет он как бы не лес, а место для застройки. И нигде нет данных о том, сколько тысяч гектаров леса находится в границах этих населенных пунктов, а теперь открывается для освоения. Раньше оно сдерживалось тем, что нельзя рубить. Теперь будет можно», — пояснил «Медузе» эколог Евгений Симонов.

Где разрешать сплошные рубки и какие земли лесного фонда перерегистрировать как территорию населенного пункта, будет решать специальная комиссия, в которую войдут депутаты Госдумы, члены Совета Федерации, представители администрации президента, правительства, ФСБ, а также лично главы Иркутской области и Бурятии. Прежде чем одобрить рубки, комиссии будет необходимо заручиться поддержкой РАН, а для лишения земель лесного фонда охранного статуса — заключение государственной экологической экспертизы.

На первый взгляд формулировки в законе не вызывают опасения, и кажется, что цель сплошных рубок — исключительно забота о местном населении и природе. В Минприроды России тоже не видят в документе никаких недостатков, ведь, по мнению ведомства, запрет на коммерческую вырубку леса в законопроекте прописан прямо. Пропагандистские СМИ в материалах о новых поправках вообще преподносят разрешение сплошных вырубок как «запрет». Госагентство РИА Новости пишет, что «Госдума приняла закон о запрете сплошных рубок на Байкале». А в материале агентства «Регнум» «Единая Россия» и вовсе «защитила Байкал от сплошных вырубок».

Как говорит «Медузе» эколог Евгений Симонов, депутаты и провластные журналисты «боятся называть его законом о сплошных рубках и произносят речовки идиотического содержания». Он и многие другие специалисты предупреждают: речь идет об угрозе экологической катастрофы на Байкале.

В сентябре 2025 года почти 90 российских академиков и ученых обратились к Владимиру Путину с просьбой не принимать поправки в закон «Об охране озера Байкал». А 5 декабря независимое издание об окружающей среде «Кедр» выпустило для своих читателей инструкцию, как написать обращение к Владимиру Путину и председателю Госдумы Вячеславу Володину и по каким адресам отправить эти письма. «Даже если кажется, что все уже решено, мы по-прежнему можем сказать, что не согласны с уничтожением уникального озера», — написала команда «Кедра».

Однако 9 декабря депутаты Госдумы сразу во втором и третьем чтениях приняли поправки, позволяющие проводить сплошные рубки леса в центральной экологической зоне (ЦЭЗ) Байкала. На следующий день этот документ одобрил Совет Федерации, а еще через пять дней его подписал Путин. Закон должен вступить в силу 1 марта 2026 года.

С принятием поправок долго и упорно боролись экологи

С 2023 по 2025 год активисты собрали около 113 тысяч онлайн-подписей в петициях и письмах Путину и депутатам Госдумы. А в октябре 2025 года запустили онлайн-флешмоб, в рамках которого люди публиковали в соцсетях фото с текстом против легализации сплошных рубок. Экологи и другие ученые организовывали коллективные обращения и выступления, писали письма властям. В июле 2024 года к Вячеславу Володину обратились больше 100 российских ученых и активистов с просьбой не допустить принятия закона. А уже после принятия поправок активисты согласовали с властями Иркутска митинг «Спасти Байкал от топора». Он прошел 27 декабря, собрав около 300 участников.

Одним из самых важных участников движения против сплошных рубок было российское отделение Greenpeace. Его эксперты еще в ноябре 2022 года подробно описали вероятные последствия сплошных рубок для экосистемы Байкала, например резкий рост эрозии почвы, увеличение количества пожаров и негативное влияние на миграцию животных.

Активность Greenpeace не понравилась депутату Александру Якубовскому — одному из авторов поправок. Он вместе «с коллегами из межфракционной рабочей группы „Байкал“» в том же ноябре 2022-го направил обращение в Генпрокуратуру с просьбой объявить Greenpeace «нежелательной организацией». В мае следующего года российскому отделению присвоили этот статус, и оно закрылось.

Против новых поправок в «байкальский» закон выступали не только ученые и экозащитники, но и некоторые системные политики. Так, документ в Думе одобрили не единогласно: за поправки выступили фракции «Единой России», ЛДПР и «Новых людей», но депутаты от КПРФ и «Справедливой России» их не поддержали. Во время двухчасового обсуждения законопроекта 9 декабря особенно эмоционально выступил справедливоросс Анатолий Грешневиков. «Почему вы все притихли? А вы слышите, как плачет Байкал? Вот он не хочет, чтобы к нему пришли лесорубы с топорами», — заявил депутат.

Даже среди единороссов нашлись двое проголосовавших против закона. Один из них — Вячеслав Фетисов, первый зампред комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды и глава Всероссийского общества охраны природы. В 2023-м, когда нижняя палата приняла законопроект в первом чтении, Фетисов начал последовательно выступать против поправок. Он лично направил открытое письмо Путину и поддержал обращение ученых и академиков к президенту в декабре этого года.

Второй критик закона из рядов «Единой России» — депутат из Бурятии Николай Будуев. По его словам, «этот законопроект делает режим охраны природы в центральной экологической зоне Байкала слабее, чем общефедеральные режимы, касающиеся других объектов».

По мнению эколога Евгения Симонова, долго сопротивляться закону удавалось благодаря ученым и активистам, которые все еще остаются в России и готовы бороться за Байкал, несмотря на открытые угрозы «иноагентским» статусом со стороны депутатов. Какое-то время откладывать принятие поправок помогала их «очевидная коррупционная подоплека»: слишком многие — от строительных фирм до туристической отрасли — заинтересованы в том, чтобы древесина и земля вокруг Байкала стали доступнее. Но в конце концов та же «коррупционная подоплека» привела к тому, что закон одобрили и Госдума, и Совет Федерации, и Путин.

«В законе заинтересованы все: и местное население, и местный бизнес, и крупный турбизнес. Кого там только нет. Закон позволяет гораздо масштабнее и вольготнее уничтожать природные комплексы на берегах Байкала, сооружая гостиницы, частные дома, дороги, гидротехнические сооружения — список огромный», — говорит «Медузе» Симонов.

Эколог признает, что в чем-то закон сделает быт местных жителей проще. В качестве примера он приводит расширение кладбищ, невозможное при действующем законодательстве. «Но это 1% от той природной территории, что закон открывает для уничтожения», — уточняет Симонов. Кроме того, даже в этом случае может появиться простор для коррупции. Так, по словам единоросса Николая Будуева и справедливоросса Анатолия Грешневикова, в нескольких населенных пунктах региона, где живут всего пара десятков человек, власти планируют расширить кладбища на тысячи могил.

По мнению еще одного российского эколога, поговорившего с «Медузой» анонимно, ключевую роль в принятии поправок сыграли «лоббистские возможности» губернатора Бурятии Алексея Цыденова. В январе 2025 года, когда казалось, что под давлением общественности обсуждения инициативы отложили на неопределенный срок, глава региона написал письмо Путину, в котором назвал ситуацию на Байкале «имеющей риски социального и техногенного характера».

Цыденов пожаловался, что действующие нормы мешают ремонтировать дороги и мосты, возводить инфраструктурные проекты, а также отдать в собственность землю рядом с озером «многодетным семьям, сиротам и участникам СВО». В списке проблем он не забыл упомянуть и невозможность расширять кладбища.

Губернатор заверил президента, что на Байкале как можно скорее необходимо разрешить сплошные рубки. «Согласен», — написал свое решение Путин.

Помимо Цыденова, наиболее активными лоббистами закона были сенаторы Сергей Брилка и Андрей Чернышев, а также депутаты Александр Якубовский, Сергей Тен, Антон Красноштанов и Виктор Пинский. Два года назад партия «Яблоко» опубликовала расследование, из которого выяснилось, что все эти парламентарии хотят ослабить охраняющие Байкал законы, скорее всего, из деловых соображений.

Например, Сергей Тен, чья семья владеет фирмой «Труд», занимающейся строительством дорог в Приангарье, еще с 2016 года пытался убедить Госдуму, что надо внести изменения в ряд охранных норм Байкальской природной территории. А жене Александра Якубовского Ольге принадлежит «Байкальская строительная и девелоперская группа».

Наконец, сплошные рубки на Байкале очевидно отвечают интересам российских миллиардеров. Например, Олега Дерипаски, чья «En+ Туристическая инфраструктура» владеет горнолыжным курортом «Гора Соболиная» недалеко от озера (при этом в компании заявили, что «эти земли не имеют никакого отношения» к курорту). Или Владимира Евтушенкова, чья фирма «Система» уже запланировала строительство природно-оздоровительного комплекса в байкальских лесах.

Власти уверяют: без одобрения РАН никаких сплошных рубок не допустят. Но кто в Академии будет принимать общее решение — непонятно

Согласно новому закону, сплошные рубки невозможны без «положительной позиции РАН» — по словам председателя Госдумы Вячеслава Володина, «научное сообщество, лучшие из лучших, профессиональные из самых профессиональных, специализированные институты профильные» будут нести «полную ответственность» за Байкал.

Кроме того, депутаты подчеркнули, что не приняли бы поправки без поддержки экспертов. В действительности от лица той же РАН законопроект поддержал только вице-президент Академии Степан Калмыков. Во время заседания комитета Госдумы по экологии 4 декабря депутат Вячеслав Фетисов (через пять дней он будет среди тех, кто проголосует против поправок) спросил Калмыкова, как вышло, что РАН не делала официальных заявлений о новом законе. Калмыков ответил, что в итоговой версии поправок прописано, что рубки разрешаются только с учетом положительной позиции РАН (до этого в тексте документа не было слова «положительная»), и это якобы «сняло неудовлетворенность» ученых, которые выступали против принятия закона.

Судя по всему, Калмыков несколько преувеличил, когда заявил, что успокоил недовольных поправками коллег. Так, три из пяти профильных научных советов Академии, участвовавших в обсуждении поправок, выступили против их принятия. А после того, как закон одобрил Совет Федерации, научный руководитель Института водных проблем РАН Виктор Данилов-Данильян раскритиковал поправки, добавив, что в стране существуют «два клана», которые «очень хотят, чтобы в Забайкалье был не лес, а благоустроенная территория». Первые, по его словам, хотят использовать лес для продажи, а вторые собираются построить отели и заработать «очень большие деньги». Какие «кланы» он имел в виду, Данилов-Данильян не уточнил.

То, что такое высокопоставленное лицо из РАН, как Степан Калмыков, поддержало сплошные рубки, а ее научные советы и отдельные сотрудники — нет, вызывает еще больше беспокойства у экологов. Поскольку нигде не прописано, как и кем будет формироваться «позиция РАН», есть риск, что комиссия, принимающая решение по лишению земель статуса охраняемых, всегда сможет найти «нужных» ей академиков. Тем более что, подчеркивает в разговоре с «Медузой» эколог Евгений Симонов, «в российском лесном хозяйстве санитарные сплошные рубки исторически используются как способ узаконить коммерческие там, где их запрещено проводить».

О том, что сплошные рубки не нужны для оздоровления лесов, где появились заболевшие или пострадавшие в результате пожаров деревья, говорила недавно и глава научного совета по лесу РАН Наталья Лукина. По ее словам, восстановление леса на подобных участках происходит естественным путем без настолько радикального вмешательства человека. А Евгений Симонов в разговоре с «Медузой» признался: «Как биолог сомневаюсь, что нужны и выборочные, но это уже другой вопрос».

По мнению экологов, с которыми пообщалась «Медуза», у закона будет два главных последствия: рост пожарной опасности в лесах и загрязнение озера

С этим согласны многие их коллеги, дававшие интервью и комментарии разным СМИ.

Эксперт, поговоривший с «Медузой» анонимно, опасается, что с 1 марта 2026 года на Байкале может вырасти число намеренных поджогов ради разрешения на сплошные рубки. Об этом же «Новым Известиям» — и даже с большей уверенностью — говорил и Данилов-Данильян: «Принятый закон стимулирует жуликов поджигать лес в Прибайкалье. Лес сгорел — значит, его можно вырубить. Лес же горит так, что древесина сохраняется. Она подкопченная снаружи, но совершенно нормальная, для продажи годится на 100%. Стимулируется поджог леса. Этим и будут заниматься».

С этим согласен и Евгений Симонов. «В Бурятии в свое время были распространены поджоги лесов ради разрешения сплошных санитарных рубок. Свежесгоревший лес под это выделяют очень легко», — говорит эколог. Он объясняет, что на рубеже веков и в 2010-х в бурятских лесах часто устраивали пожары, чтобы обеспечить экспорт древесины в Китай и работу Селенгинского целлюлозно-картонного комбината. Заказчики этих поджогов «несколько портили лес», рассказывает Симонов, но основная масса древесины сохранялась.

«Территория рубок — это всегда более пожароопасные зоны, — продолжает эколог. — Естественный, здоровый лес загорается плохо. Как правило, огонь распространяется там, где есть антропогенное воздействие».

Это подтверждают и данные природоохранного проекта «Земля касается каждого», основанного сотрудниками российского отделения Greenpeace после закрытия организации в 2022 году. Пожары чаще случаются там, где есть дороги и населенные пункты. А для проведения сплошных рубок придется создать новую сеть лесовозных дорог, сказано в материале активистов.

Кроме того, добавляют экозащитники, по «пустой» земле, оставшейся после рубки леса, пожар распространяется быстрее, а остановить огонь, охватывающий заросли травы или хвойный молодняк, труднее всего. В проекте уверены: участки сплошных рубок «будут очагами высокой пожарной опасности как минимум в течение нескольких следующих десятилетий».

Евгений Симонов в разговоре с «Медузой» предупреждает: рубки и пожары приведут к эрозии почвы и «поступлению большего числа питательных веществ в Байкал, что вызовет еще бо́льшую его эвтрофикацию». Речь о насыщении воды органическими веществами, в результате которого начинается активный рост водорослей и развитие цианобактерий.

Симонов подчеркивает, что эвтрофикация — главная экологическая проблема Байкала сейчас, а известно о ней уже больше 10 лет. «Это экологический кризис байкальских мелководий. [В 2010-х] начались вспышки роста нетипичных водорослей, размножение ядовитых микроорганизмов и накопление огромных масс гниющих по берегам водорослей — теперь это лишь усилится. В Байкале очень мало питательных веществ, и их стало поступать значительно больше, чем озеро может „переварить“. В итоге экосистемы начали перестраиваться», — объясняет Симонов.

Однако еще больше его волнуют последствия застройки байкальских лесов и берегов. «Сейчас очистные сооружения вокруг Байкала и так работают плохо. А если в каждом населенном пункте начнется активное строительство рекреационных объектов, все фекальные и другие помои будут попадать в Байкал, как и сейчас, только в значительно бо́льших объемах», — сетует Симонов.

Загрязнение озера — прямая угроза биоразнообразию Байкала, основная ценность которого, по словам Симонова, — это «уникальный комплекс эндемичных растений и животных». В Большой российской энциклопедии указано, что до 75% флоры и фауны Байкала — это эндемичные виды, не встречающиеся больше нигде в мире. Например, байкальская нерпа (единственный в мире полностью пресноводный тюлень, эволюционировавший в изоляции миллионы лет), голомянка (прозрачная живородящая рыба) и кустарник рододендрон Адамса, из которого делают чай саган-дайля, известный целебными свойствами.

Освоение берегов Байкала уже привело к «кризису прибрежных экосистем Байкала», продолжает Симонов. Многие эндемичные виды — в основном беспозвоночные, рачки, плоские черви и моллюски — отступили (то есть сократилась либо их популяция, либо ареал обитания), а на их место пришли другие организмы — нетипичные для Байкала, но распространенные в других водоемах Сибири, более богатых питательными веществами. Из-за сплошных рубок и загрязнения озера ситуация, вероятнее всего, усугубится.

Байкал рискует потерять статус Всемирного наследия ЮНЕСКО и попасть в список «Наследие под угрозой». А потом — исчезнуть и из него

Еще одним последствием принятия поправок в закон о сплошных рубках может стать изменение статуса Байкала. Сейчас озеро считается объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. В 2026 году миссия организации должна приехать и оценить состояние Байкала, после чего озеру могут присвоить статус «Наследие под угрозой».

Всего в России находится 11 природных объектов из списка Всемирного наследия ЮНЕСКО — пока ни у одного из них, включая культурные, нет статуса «Наследие под угрозой». Но некоторые объекты давно хотят включить в такой список — например, сеть природных парков «Вулканы Камчатки» из-за планов чиновников построить в этом регионе крупный туристический проект.

До сих пор власти РФ старались избегать конфликтов с ЮНЕСКО и не допускать, чтобы российским объектам присваивали статус «Наследие под угрозой». Однако, по мнению экспертов, новые поправки о сплошных рубках на Байкале могут быть признаком перемен во взглядах руководства страны. А перевод объекта Всемирного наследия «Озеро Байкал» в категорию «Наследие под угрозой» в ЮНЕСКО обсуждали еще до принятия закона.

Впрочем, эколог Евгений Симонов считает, что это пошло бы Байкалу на пользу. «Правительство России, естественно, будет визжать и сопротивляться, объявлять всех „иностранными агентами“, но смысл в том, что, когда Байкал признают объектом в опасности, всем окружающим странам будет поручено помочь России вывести его из этого состояния. А сама Россия должна будет вместе с органами ЮНЕСКО написать план решения проблем и следовать ему», — отметил эксперт.

Россия — все еще член ЮНЕСКО и участница Конвенции об охране Всемирного наследия. Если Байкалу присвоят статус «Наследие под угрозой», это будет означать, что Россия «сознательно причиняет вред объектам Всемирного наследия», говорит «Медузе» эколог, попросивший об анонимности. «Это плохо с моральной точки зрения: статус [объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО] игнорируется», — уточняет собеседник «Медузы».

Хотя ЮНЕСКО никак не «наказывает» государства, подвергающие опасности свои объекты Всемирного наследия, этот статус считается престижным, а также привлекает инвестиции и позволяет получить внешнюю помощь в устойчивом развитии территорий, на которых располагаются такие объекты.

Включение же объекта в список «Наследие под угрозой» — репутационный удар. Такой статус предполагает, что государство будет устранять выявленную угрозу, но ЮНЕСКО не может никого к этому принудить. Порой из-за бездействия правительств объекты из списка Всемирного наследия даже полностью теряют статусы ЮНЕСКО. Так произошло, например, с «Долиной Эльбы у Дрездена» в Германии, где решили построить автомобильный мост через реку.

Всего в списке «Наследие под угрозой» сейчас 53 объекта. Большинство находятся в Африке и на Ближнем Востоке, но есть и объекты, расположенные в Европе и Америке, например «Исторический центр Вены» и «Национальный парк Эверглейдс» в США.

До 1 марта 2026 года закон «Об охране озера Байкал» остается единственным в России, жестко ограничивающим экономическую деятельность на отдельно взятой территории. «Но это серьезный звоночек, что для власти нет ничего святого. А также отличный ориентир для дальнейших коррупционных изменений в законодательстве», — считает Евгений Симонов.

Уже 12 декабря правительство РФ предложило Госдуме рассмотреть поправки в еще один закон — об особо охраняемых природных территориях (ООПТ). Он позволит отрезать от ООПТ земли на «государственные нужды» или размещать на них объекты, необходимые, например, для «обеспечения обороны страны и безопасности государства». А принимать решения по поводу заповедных земель должна будет специальная комиссия — сильно напоминающая по составу «байкальскую».