Паралич воли. Что случилось с Западом

Наступление ВСУ окончилось неудачей — в том числе и потому, что США и европейские союзники Украины не поставили вовремя вооружение. США до неприличия затянули принятие решений о поставках Украине танков Abrams, ракет ATACMS, боевой авиации, да и количество этих вооружений, переданных или планируемых к передаче Украине, минимально. Ходят упорные слухи о том, что лидеры ряда западных стран внушают Киеву мысль о необходимости компромисса с Москвой, обмена территорий на мир, хотя нет никаких оснований считать, что Россия согласится с каким-либо компромиссным решением конфликта. Возможная победа Дональда Трампа на президентских выборах в США может обернуться как прекращением американской помощи Украине, так и ослаблением НАТО. Одно-единственное государство — член ЕС, Венгрия, блокирует выделение Украине жизненно необходимых ей средств, а европейские гранды не могут или не хотят поставить Будапешт на место. 

Дело не ограничивается Украиной. Глобальный Юг, который иногда называют еще «мировым большинством» и «незападными цивилизациями», требует от Израиля прекратить огонь в Газе, что приведет к спасению террористов ХАМАС, а западные правящие круги настойчиво дают понять Израилю, что к этим требованиям стоило бы прислушаться. В европейских столицах проходят манифестации в поддержку палестинских террористов, собирающие сотни тысяч человек. Некоторые ведущие западные СМИ принципиально избегают называть террористов террористами, изобретая различные эвфемизмы. Похоже, Запад не готов использовать имеющиеся у него огромные экономические, технологические и военные ресурсы для защиты своих ценностей. У него случился паралич воли.

Столкновение цивилизаций или конец истории?

Истоки этого паралича воли уходят в начало 1990-х годов. Сразу после краха советского коммунизма и советской империи перед западным интеллектуальным и политическим сообществом встал вопрос: какой будет новая мировая система? Ответов, по сути дела, было два. 

Один был дан видным американским политологом Самюэлем Хантингтоном, написавшим несколько работ под одним и тем же названием «Столкновение цивилизаций». Мир после холодной войны, утверждал Хантингтон, будет полем противоборства цивилизаций — трансгосударственных общностей, объединенных общей историей, культурой, традициями и религией. Главной угрозой для иудео-христианской цивилизации Запада Хантингтон назвал радикальный ислам. Не вдаваясь в детали этой теории, важно подчеркнуть основной вывод Хантингтона: наступившая эпоха будет периодом острых конфликтов и войн, но не идеологических, как это было во время холодной войны, а цивилизационных, и Запад должен быть к этому готов как политически, так и в военном плане. 

Однако в начале 1990-х годов доминирующее место в западном политическом дискурсе и стратегическом мышлении заняла иная система взглядов, которая изначально была сформулирована учеником Хантингтона, Френсисом Фукуямой, под названием «конец истории». После победы Запада в холодной войне и дискредитации коммунизма как идеологии и политической системы, утверждали сторонники этой концепции, либеральная демократия и рыночная экономика победили окончательно, экзистенциальных врагов у Запада больше нет, а потому можно и нужно сосредоточиться на глобальном распространении и утверждении западной модели. 

Из этого вытекала стратегическая доктрина, предполагавшая, помимо всего прочего, что Россия вступает в сообщество развитых демократических государств, а главной угрозой не только для Запада, но и для глобализирующегося международного сообщества являются рудименты уходящей системы. Россию нужно вовлекать в общие с Западом усилия, привлекать к противоборству с терроризмом, ускоряя ее включение в иудео-христианскую цивилизацию. Предположение, даже сугубо гипотетическое, о возможности большой войны в Европе считалось в лучшем случае пережитком холодной войны. Соответственно, европейские государства минимизировали вооруженные силы и оборонные расходы, а военное строительство Соединенных Штатов было ориентировано на локальные, главным образом антитеррористические войны в зоне глобального Юга и на противостояние с Китаем. Последний, быстро превращавшийся в экономического гиганта с очевидными экспансионистскими устремлениями, никак не вписывался в представление о торжестве западной цивилизации. Однако деидеологизация и рыночная экономика, полагали сторонники «конца истории», неизбежно приведут к демократизации политического режима Китая и включению его в единую мировую экономическую и политическую систему. До тех же пор, пока этого не произойдет, необходимо иметь военный потенциал, способный сдержать китайские геополитические амбиции.

В 1990-е годы казалось, что «конец истории» действительно приближается. Но уже в первом десятилетии XXI века стало ясно, что ничего похожего не происходит. Шокирующей неудачей стратегии, основанной на этой концепции, была провалившаяся попытка силой установить демократические порядки в Ираке и Афганистане. Китай бросил вызов коллективному Западу, все более напористо укрепляя свои позиции в зоне глобального Юга. Полурыночная-полугосударственная экономика не приводит к демократизации китайского политического режима, а впечатляющий экономический рост усиливает внешнеполитические амбиции, чреватые военным столкновением с США из-за Тайваня.

Несостоятельность идеи «конца истории», неуклонно приближающегося торжества либеральной демократии, очевидна, но другой стратегической концепции у Запада пока нет. Напрашивающегося обращения к логике «столкновения цивилизаций» не происходит. Этому препятствует, во-первых, инерция мышления, неспособность большинства западного интеллектуального сообщества признать банкротство своих взглядов. А во-вторых, неготовность правящих элит к глубоким изменениям экономической и военной политики, к мобилизации сил и средств, необходимых для защиты цивилизации. Это, собственно, и составляет суть паралича воли.

Что делать с Россией?

Наиболее опасным проявлением паралича воли является отсутствие у США и группы ведущих европейских государств эффективной стратегии противодействия российской военно-политической экспансии. Долгое время, с начала 1990-х годов и вплоть до 24 февраля 2022 года, их политика строилась на убеждении в том, что после краха коммунизма Россия перестала быть противником Запада и постепенно сближается с ним; что с Москвой можно и нужно договариваться; что прорывавшиеся время от времени всплески агрессии, вроде нападения на Грузию и аннексии Крыма, были не более чем непринципиальными отклонениями от основного тренда политической эволюции России, которые к тому же можно, по крайней мере частично, объяснить ошибками Запада, не учитывавшего как интересы безопасности России, так и перегруженность российского политического мышления унаследованными от прошлого стереотипами.

Неспровоцированная агрессия против Украины и выдвинутое накануне нее ультимативное требование к США и НАТО уйти не только из бывшего СССР, но также из Центральной и Восточной Европы заставили западные элиты более реалистично оценить и Россию, и собственную политику в отношении нее. Формула о России как главной угрозе европейской и международной безопасности появилась в директивных документах НАТО и в заявлениях ведущих западных лидеров. В политических и военных кругах США и многих европейских государств распространяется понимание того, что, если Украина потерпит поражение, НАТО придется воевать с Россией.

Однако, говоря А, Запад не говорит Б — по крайней мере, пока. Похоже, во многих столицах государств коллективного Запада доминирует представление о том, что нельзя допустить поражения ни Украины, ни России. Иными словами, Россию нужно сохранить в качестве полноценного субъекта мировой и особенно европейской системы в надежде на то, что со временем, скорее всего, после ухода Путина, к власти в ней придут круги и лица, способные умерить агрессивность внешней политики. В итоге на этом направлении политическая воля Запада если и не парализована, то существенно ослаблена.

Нехватка у ведущих государств Запада политической воли и решимости использовать все свои ресурсы для поражения России, помимо всего прочего, объясняется непониманием глубинных мотивов российской политики. Конечно, нельзя исключать возможность того, что наследники Путина какое-то время будут проводить более осторожную политику на мировой арене. Однако история показывает, что каждый раз вслед за оттепелью Москва впадала в состояние агрессии. На протяжении веков альфой и омегой внешней политики Московского княжества и Московского царства, Российской империи и Советского Союза была экспансия, а средством ее осуществления — военная сила. Исторический опыт зафиксировался в сознании русской нации: присоединение новых земель, расширение империи стало ее целью и смыслом существования. 

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…

Вот царство русское… И не прейдет вовек,

Как то провидел Дух и Даниил предрек.

Так Федор Тютчев, незаурядный поэт и посредственный дипломат, сформулировал внешнеполитические амбиции русского государства и общества. Мечта о границах по Эльбе, Дунаю, Евфрату и Гангу и сегодня будоражит умы российского правящего класса. Вторгнувшись в Украину и шантажируя Запад ядерной войной, Путин лишь в очередной раз попытался реализовать «предвидения Духа». А потому, если Россия не будет разгромлена, повторение агрессии неизбежно. 

Коллективный Запад и глобальный Юг

Нападение ХАМАС на Израиль и последующие события еще раз продемонстрировали, что попытки найти какие-то договоренности с радикальными террористическими силами, вовлечь их во взаимовыгодные отношения, при помощи уступок подтолкнуть к отказу от агрессии, несостоятельны. Одновременно вторжение ХАМАСа и учиненные им зверства в отношении израильского населения сделали уничтожение этой и других террористических организаций на Ближнем Востоке, кардинальное ослабление их главного спонсора и вдохновителя, Ирана, оправданным не только политически, но также юридически и морально. Однако ведущие страны коллективного Запада в очередной раз заняли половинчатую позицию: поддерживая Израиль и признавая его право на защиту, они одновременно уговаривают его снизить интенсивность военных действий, поддаваясь давлению глобального Юга и антиизраильски, а по сути дела, антисемитски настроенных леворадикальных сил в западном мире.

Оставляя в стороне вопрос, где проходит грань между террористами и мирными палестинскими арабами, остановимся на логике западной позиции. Она проста: препятствуя Израилю полностью разгромить ХАМАС, значительная часть правящих кругов Запада пытается избежать осложнений с глобальным Югом. Положение дел поистине обескураживающее: коллективный Запад пасует перед рыхлым конгломератом стран, которые, за исключением Китая, находятся от него в зависимости, не способны конкурировать с ним ни по уровню и качеству жизни, ни по технологическому и военному потенциалу. 

Все ли безнадежно?

В ХХ веке Запад несколько раз сталкивался с вызовами, способными поставить под вопрос его существование, но каждый раз смог мобилизовать силы и нейтрализовать их. В конце 1930-х годов Великобритания и Франция побороли искушение смириться с нацистской экспансией, отказались от продолжения мюнхенской политики и вступили в войну с гитлеровской Германией. В декабре 1941 года, преодолев массовые изоляционистские настроения, в войну вступили США. Во второй половине 1940-х – начале 1950-х годов Запад выстроил систему защиты от советской экспансии и предотвратил угрозу со стороны коммунистических партий, подрывавших его позиции изнутри. Этот список можно продолжить. Важно другое: каждый раз приходилось преодолевать паралич воли. 

Есть признаки того, что этот паралич будет преодолен и сегодня, правящие элиты западного мира начинают как минимум осознавать масштаб российской угрозы. Влиятельные американские и европейские СМИ и аналитические центры публикуют весьма тревожные материалы об опасных последствиях поражения Украины для Европы. Начато практическое обсуждение путей конфискации российских активов — около 300 млрд долларов — для передачи их Украине, что может компенсировать прекращение западной помощи в результате внутриполитических дрязг в Соединенных Штатах и Европе. И, возможно, самое обнадеживающее в том, что Израиль не поддается давлению, не прекращает уничтожение ХАМАС и, не исключено, готовится к ликвидации «Хезболлы». И все же, как говорил один из героев Стивена Кинга, «стоит надеяться на лучшее, но готовиться стоит к худшему».