Пиррова победа экономики. Она выросла на военном допинге

Экономику накачали военными деньгами и заставили работать на пределе возможного. «Важные истории» подводят экономические итоги 2023 года

Дата
29 дек. 2023
Авторы
Редакция, борис грозовский (обозреватель, автор телеграм-канала EventsAndTexts), Полина Ужвак
Пиррова победа экономики. Она выросла на военном допинге
Фото: пресс-служба МО РФ / AP / Scanpix / LETA

Экономика России вопреки всем прогнозам не только выросла, но и отыграла прошлогодний спад. Можно подумать, ей все нипочем: ни санкции, ни траты на войну. Это, конечно, не так, и уходящий год начал это прояснять.

Опять двойка

Киллер заказывает венок на похороны друга.

— Что написать на ленточке?

— «Извини, братан, ошибочка вышла».

Все идет к тому, что по итогам года ВВП вырастет минимум на 3%. Президент Владимир Путин, министры финансов, Антон Силуанов, и экономического развития, Максим Решетников, говорят, что рост составит 3,5%, опрошенные Центробанком аналитики прогнозируют 3,1%. В прошлом году спад был 2,1%, так что в этом году ВВП будет больше, чем в довоенном 2021-м.

Вроде ничего не предвещало такого успеха. После начала войны эксперты были исполнены пессимизма — как независимые, так и официальные. Все они ожидали обвала ВВП на 7–12%, но высокие цены на нефть, поддержка бюджета и успешный обход санкций помогли удержаться на плаву. К концу 2022 года экономисты решили, что острота кризиса разменяна на его продолжительность: вместо резкого спада и последующего восстановления Россия получит несколько лет снижения экономики на 1–2% в год. Все к этому располагало: в бюджете образовался дефицит, рубль начал падать, люди были напуганы мобилизацией и старались не тратить лишнего, плюс в декабре начал действовать потолок цен на российскую нефть, и ее экспорт снизился. В общем, все выглядело плохо.

Но повторилась история прошлого года: эксперты снова дали маху. Результаты превосходили ожидания, и экономисты раз за разом пересматривали прогнозы.

Нефтяные санкции оказались не такими страшными, как казалось поначалу. Они, конечно, создали ряд проблем и лишили нефтяников и бюджет части нефтедолларов, но потери оказались гораздо меньше ожидаемых («Важные истории» рассказывали, почему так вышло). Да и цены на нефть не подвели.

Внешнюю угрозу эксперты переоценили, а один важный внутренний фактор недооценили. В конце прошлого — начале этого года государство впрыснуло в экономику огромные деньги на выполнение оборонного заказа. С этим был связан мощный рост расходов и дефицит бюджета в декабре 2022 года (более 3 трлн рублей) и январе-феврале этого года.

Такой дефицит не на шутку напугал экономистов: показалось, что ситуация выходит из-под контроля. Нефтегазовые доходы бюджета рухнули почти вдвое, а расходы резко выросли. В первые четыре месяца 2023 года правительство потратило 11,2 трлн рублей — на четверть больше, чем годом ранее. Минфин объяснял, что хочет избежать традиционного декабрьского всплеска расходов и в этом году заранее авансировал часть трат. И в самом деле к лету расходы вернулись к норме. К тому времени научились обходить потолок цен, экономика начала расти, и ситуация с бюджетом нормализовалась. По итогам 11 месяцев дефицит опустился ниже триллиона рублей, причем в мае-ноябре профицит составил 2,6 трлн.

Все хорошо, прекрасная маркиза

Рабинович так давно ждал наступления Черного дня и так хорошо к нему подготовился, что уже считал дни, когда же он придет.

Гигантские вливания позволили нарастить военное производство и постепенно разогнали всю экономику. Оборонка же существует не сама по себе: у ее предприятий есть поставщики, у которых тоже растут заказы от военных заводов; и на тех и на других работают люди, которые начинают зарабатывать больше и увеличивают свои траты. Так бюджетные деньги постепенно просачиваются в остальную экономику. Валовая прибыль компаний бьет все рекорды.

«Видно, что [рост экономики] не просто нарисовали. Деньги из бюджета распространяются сначала в отдельные назначенные предприятия. Затем в доходы граждан, потребительский спрос, в закупки продукции, необходимой для производства, — это следующий поток. Все это экономику поднимает», — описывает механику роста экономист Олег Вьюгин, бывший первый зампред ЦБ и замминистра финансов. Стали быстро расти кредитование и инвестиции — их прирост обещает стать максимальным за 12 лет. Средние зарплаты в течение года вырастут почти как в прошлом году (ожидается 13 против 14% в 2022 году), а средняя инфляция заметно ниже (примерно 6 против 13,8% в 2022 году). Так что реальный (с поправкой на инфляцию) рост зарплат получается 6,6%.

Доходы людей стали расти, шок от мобилизации прошел, и они стали больше тратить. После года экономии россияне хотели потреблять, благо было что: поставки многих товаров наладились, импорт в 2023 году почти вернулся к уровню 2021 года. Продажи автомобилей в 2023 году будут примерно на треть ниже, чем в 2021-м, но быстро растут.

Слишком хорошо — это уже плохо

Медсестра берет у больного градусник.

– Ужас! У вас температура 65 градусов!

– Не волнуйтесь, я этим градусником только что чай размешивал.

К перечисленным достижениям можно добавить и другие. Например, снижение бедности и безработицы (она на историческом минимуме 2,9%). Так что, экономика в самом деле выстояла?

В целом — да. Блестящие показатели достигнуты за счет мобилизации значительной части имеющихся в экономике ресурсов. Залить экономику деньгами — полдела, она еще должна быть в состоянии их освоить. Не в смысле направить деньги в нужный карман, а пустить их в дело, что-то с их помощью произвести. Для этого нужны оборудование и люди. И с тем и с другим есть проблемы.

Рекордно низкая безработица — всего лишь отражение острого кадрового кризиса («Важные истории» рассказывали об этом). Кадровый голод ощущают 85% предприятий. Мобилизация, эмиграция и сокращение трудовых мигрантов наложились на демографическую яму (с рынка труда уходит многочисленное поколение, а выходит на него малочисленное). Стране не хватает рабочих рук, причем разных: айтишников, рабочих, водителей. На дефицит кадров жаловались даже полиция и Росгвардия.

Предприятия ВПК, которым срочно понадобились работники, были вынуждены переманивать рабочих высокими зарплатами. Частный бизнес, чтобы удержать сотрудников или переманить еще у кого-то, тоже был вынужден повышать зарплаты.

То же и с оборудованием: загрузка производственных мощностей на историческом максимуме. Правительство готовится дальше увеличить расходы бюджета, но дело не только в деньгах: у экономики не хватает ресурсов, чтобы удовлетворить спрос, экономисты называют это перегревом. Его хорошо описала председатель ЦБ Эльвира Набиуллина: «Представьте, что экономика — это автомобиль. Если пытаться ехать быстрее, чем задано конструкцией, и изо всех сил давить на газ, то двигатель рано или поздно перегреется, и далеко мы не уедем. Ехать, возможно, будем быстро, но недолго».

Накачка экономики деньгами в такой ситуации может привести в первую очередь к росту цен. Что, собственно, и происходит.

Рассчитываемый Romir индекс личных потребительских цен на товары повседневного спроса по данным о реально совершаемых покупках в ноябре был на 24,2% выше, чем годом ранее. Это втрое выше официальной инфляции. И примерно соответствует ощущениям потребителей.

Особенно сильно ускорившуюся инфляцию чувствуют малообеспеченные россияне. Сильнее всего дорожают продукты, а они занимают большую долю в потреблении таких людей. «Рост цен на плодоовощную продукцию, яйца, курятину, хлеб, являющихся основой потребления бедного населения, идет в основном ускоренно относительно среднего уровня», — отмечают эксперты близкого властям аналитического центра ЦМАКП. Составленная ими «потребительская корзина для бедных» дорожает быстрее основной. Реальный — с поправкой на инфляцию — размер пенсий в октябре уменьшился в годовом выражении, впервые с мая 2022 года.

Еще одной причиной разгона инфляции стало падение рубля — и это второй побочный эффект накачки экономики деньгами. Падение началось еще в конце прошлого года, а в этом году резко ускорилось. В страну стало поступать меньше нефтедолларов, а спрос на валюту рос по мере восстановления импорта. А бюджетные вливания в сочетании с низкой ключевой ставкой обеспечили достаточное количество дешевых рублей, чтобы покупать валюту.

Без замороженных резервов у Центробанка оставался единственный более-менее действенный способ поддержки рубля — повышение ключевой ставки. Но ЦБ воспользовался им слишком поздно (хотя вряд ли это принципиально изменило бы ситуацию). 

Когда курс доллара достиг 100 рублей, власти прибегли к административным мерам, сначала неформальным — убеждали экспортеров продавать побольше валюты, а затем и формальным: в октябре Путин издал указ, обязывающий 43 крупнейших экспортера возвращать валютную выручку в Россию и продавать большую часть. Это вернуло курс в район 90 руб./$, но дальше укрепиться он не может.

Сейчас уже не разберешь, что именно остановило девальвацию, говорит Набиуллина. Опять совпали несколько факторов — нефть во второй половине года подорожала, а импорт притормозил (отчасти из-за того, что при таком курсе стал дорог, отчасти начало сказываться повышение ключевой ставки, сделавшее сбережения более выгодными, а кредиты — менее). И, конечно, какую-то роль сыграл указ Путина.

Рост цен и падение рубля привели к взрывному росту кредитования. Люди бросились покупать технику, машины, квартиры — кто что мог. Те, у кого были сбережения, пытались таким образом их спасти, а те, у кого не было, — сделать покупку, пока еще возможно. Высокие ставки их не отпугивали. «Люди боятся инфляции, что обесценятся их сбережения, высокие инфляционные ожидания делают ставки более приемлемыми», — объясняла Набиуллина. «Если копнуть, то выяснится, что люди рассчитывают, что либо инфляция все это обесценит, либо что зарплаты вырастут», отмечал главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах.

Особенно «выстрелила» ипотека, где действуют программы господдержки. Ставка 8% по льготной ипотеке при инфляционных ожиданиях 12% — это суперпривлекательно, говорила Набиуллина.

При таком буме кредиты выдавались самым разным заемщикам, в том числе не самым надежным. Растет число россиян с несколькими кредитами, некоторые ипотечные заемщики, вероятно, берут кредит на первый взнос (6%) или ремонт (до 25%), бьет тревогу ЦБ. К 1 декабря задолженность россиян перед банками составила 33,7 трлн рублей, а общая перевалила за 35 трлн.

Кому война, кому мать родна

Парадокс: бейсбольных мячей обычно нет в продаже, потому что на них нет спроса. А бейсбольных бит часто нет, потому что все уже раскупили.

Эксперты ЦМАКП называют это «кризисным потреблением». Но оно тоже стало важным вкладом в экономический рост уходящего года, потребительские настроения россиян сейчас на 15-летнем максимуме, ведь основной удар по ним был нанесен в прошлом году.

Похожим образом многие несомненные успехи маскируют копящиеся проблемы. Например, при очевидном буме в ВПК промышленное производство с мая не растет. Значит, в каких-то отраслях спад. «Российская экономика — это сейчас экономика дисбалансов, связанных с санкциями и перестройкой экономики, — говорит профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Олег Ицхоки. — И рост ВВП, ожидающийся по итогам года, скрывает за собой эти дисбалансы: коллапс в одних отраслях и бурный рост в других».

Бум, разумеется, во всем, что связано с ВПК и замещением того, что россияне потеряли из-за войны (например, внутренний туризм). Спад — в ориентированных на потребление отраслях, откуда ушли иностранные компании, а также в добыче ископаемых — многочисленные санкции (это не только нефть, но и уголь) всё же сказались, как и газовая война с Европой. В этом году данные о добыче нефти и газа засекречены, но эксперты ЦМАКП регулярно отмечали небольшое снижение нефтедобычи (приводить «качественную оценку тенденции» им можно).

Экономика разделяется на важные и второстепенные направления. В приоритете все, что связано с войной, остальное — как получится. Это хорошо видно по бюджету и инвестициям. Расходы бюджета на здравоохранение, экономику и трансферты регионам почти не изменились, а с учетом инфляции стали меньше. Инвестиционный бум при ближайшем рассмотрении сосредоточен на нескольких направлениях: расширение ВПК и инфраструктуры для поставок товаров по новым маршрутам, а также замещение потерянного импорта. При инвестиционном буме «инвестиционная активность стала снижаться (с точностью до оборонного производства)», отмечает ЦМАКП, а «основной удар пришелся по частным инвестициям в основной капитал — наиболее ценному элементу спроса».

Похожая ситуация в импорте. В долларах он почти восстановился до довоенного уровня: $274 млрд за 11 месяцев против $304 за весь 2021 год. Но в мире бушует инфляция, и покупательная способность долларов 2023 и 2021 годов отличается примерно на 10%, а для России, с учетом новых реалий (санкционные риски и усложнение доставки), подорожание еще сильнее. Так что в физическом выражении импорт, вероятно, в ощутимом минусе (если только не произошло массовой замены товаров на более дешевые). И как инвестиции, это прежде всего обслуживание ВПК и замещение потерянного. Импорт автомобилей, по данным «Автостата», вырос почти вчетверо, удвоился импорт сигарет… Это подстройка экономики, говорит Ицхоки.

Большая часть импорта теперь идет из Китая. В условиях санкций он стал главной опорой России: он теперь № 1 и в импорте, и в экспорте, и в маршрутах доставки товаров, а юань стал для России главной иностранной валютой. Еще один дисбаланс: за год экономическая зависимость России от Китая критически выросла («Важные истории» рассказывали об этом здесь).

Еще одно проявление расслоения экономики — реакция на резкое повышение ключевой ставки (так ЦБ борется с инфляцией). Вслед за ней стали дорожать и кредиты, а это чувствительный удар по бизнесу. Но не по всему. В России множатся программы поддержки разных отраслей и проектов. Один из популярных способов — льготная ставка по кредитам, которую субсидирует государство (бюджет компенсирует банкам разницу между назначенной в программе процентной ставкой и рыночной). Тем, кто попал в программу, не важно, сколько стоит кредит, а остальным приходится переплачивать еще больше: ЦБ, чтобы достичь нужного эффекта для всей экономики, приходится еще сильнее повышать ставку. По сути, часть бизнеса платит «за себя и за того парня». «Двузначная ставка совсем подморозит гражданскую деятельность, точнее, в которую не поступают выплаты из бюджета», — говорит Вьюгин.

Держим равновесие

В меню дорогого ресторана «котлеты из рябчика». Посетитель спрашивает официанта:

— Это сколько же рябчиков нужно?

— Hу, мы добавляем другое мясо, например конину.

— В каких пропорциях?

— В равных.

— ?!?!

— 1 рябчик — 1 конь.

«Средняя температура по больнице» получается хорошая, но дисбалансы множатся. Властям все чаще приходится вмешиваться, чтобы в ручном режиме удержать равновесие, хотя зачастую оно нарушено его же действиями.

Взять льготную ипотеку. Ее запустили в ковидный кризис для поддержки строителей, да так и не выключили. В результате на рынке недвижимости надувается пузырь: разрыв в цене между новостройками и вторичным рынком вырос с 10 до 42%, а бюджет тратит сотни миллиардов на компенсацию ставок. Клиенты «Пятерочек» субсидируют клиентов «Азбуки вкуса», описывает эти программы экономист Bloomberg Economics по России и СНГ Александр Исаков. Он имеет в виду, что НДС при покупках платят все, но менее обеспеченные (клиенты «Пятерочек») взять ипотеку не могут, даже льготную — выходит, бедные платят налог, чтобы поддержать более обеспеченных.

Или топливный кризис («Важные истории» рассказывали, как он получился). Бюджет хотел сэкономить на компенсациях нефтяникам и спровоцировал скачок цен на бензин и дизель. Чтобы остановить цены, пришлось на 1,5 месяца запретить экспорт топлива.

Резкая перестройка экономики не проходит без эксцессов, и ручного управления становится все больше. Нужно то где-то остановить рост цен, то обойти новые ограничения, то пополнить бюджет. Налоги стараются не повышать, но если где-то в экономике появляются дополнительные деньги, Минфин требует делиться.

В этом году делиться приходилось и владельцам бизнеса: в России началась национализация. Формально это введение внешнего управления со стороны Росимущества, но, по сути, это отъем активов в пользу государства («Важные истории» рассказывали об этом). Начало передела собственности еще сильнее расшатывает экономическую конструкцию.

Не вернуть назад

— Что это? Деньги?

— Не трогай, это на ветер.

Сильнее всего равновесие в экономике нарушает ее перевод на военные рельсы. Вмешательство государства в экономику и его роль в ней растет, но именно рыночная экономика помогла сначала избежать катастрофы, а сейчас — перестраиваться и обходить санкции.

Кроме того, военные расходы да и весь ВПК имеют свойство меняться в одном направлении — они только растут. И даже если война закончится, их аппетиты не снизятся. Подход «всё для фронта» — а так охарактеризовал бюджет 2024-го министр финансов Силуанов — закладывает под экономику мину замедленного действия. Вес армии, ВПК и силовиков в экономике продолжит нарастать, как раковая опухоль, постепенно пожирающая здоровые клетки. В долгосрочной перспективе война разрушительна для экономики России, говорит Ицхоки.

Это разрушение может длиться долго. Рыночная российская экономика, как мы видели, пока в неплохой форме, хотя ситуация понемногу ухудшается. И это постепенное угасание будет продолжаться, пока война не высосет из нее все соки.

Поделиться