Территориальные требования Кремля на переговорах по Украине обычно трактуют как всего лишь прикрытие для более серьезных с рациональной точки зрения тем — смягчения санкций, будущей конфигурации НАТО, экономического сотрудничества с США и так далее. Территорию же рассматривают как разменную монету, потому что сложно представить, что война такой разрушительности может вестись ради нескольких небольших и разбомбленных городов Донбасса.
Однако многое указывает на то, что для Владимира Путина, который собирает осколки империи и открыто говорит о важности захваченных земель, территориальный вопрос стал ничуть не менее важным, чем санкции, бизнес, благополучие страны и даже риски для собственного режима. Поэтому переговоры срываются и будут дальше срываться именно из-за якобы второстепенной территориальной темы.
По Большой к Шевченко
К концу 2025 года совещания Путина с военным руководством стали происходить с беспрецедентной частотой: с октября прошло семь таких встреч. До срыва очередного раунда переговоров по Украине их часто рассматривали как инструмент давления на Дональда Трампа. Считалось, что, демонстрируя реальные и мнимые успехи российской армии, Путин подает сигналы Белому дому, чтобы убедить того усилить давление на Киев и передать России остающиеся под украинским контролем части Донбасса.
Однако совещания продолжились и после того, как в середине декабря переговорный процесс в очередной раз зашел в тупик. К тому же для Трампа было бы вполне достаточно протокольных кадров с этих встреч, но Путин каждый раз подробно обсуждал детали наступления, заслушивая офицеров разных уровней — от генералов до лейтенантов. Те, кого президент называет «новой элитой», раз за разом докладывали ему оптимистичные новости о победах и постепенном расширении «российской территории».
Детализация этих докладов впечатляет. К примеру, 27 декабря полковник Рамиль Фасхутдинов рассказывал верховному главнокомандующему, что российские военные закрепились на северо-восточных окраинах города Димитрова, «по улицам Мира и Кошевого». Полковник Вячеслав Веденин погружался в еще более мелкие подробности происходящего в районе города Гуляйполе: «По улице Большой вышли к улице Шевченко одновременно с подразделениями 60-й бригады, тем самым блокировав противника...»
Глава Генштаба Валерий Герасимов, выступая на аналогичном совещании 29 декабря, оперировал более крупными цифрами, но тоже говорил про территории. По его словам, российская армия заняла «6640 квадратных километров и 334 населенных пункта». В конце встречи российский президент поинтересовался, на каком расстоянии от линии фронта находятся окраины города Запорожья, и получил ответ, который его явно удовлетворил: «15 километров». После этого Путин поручил войскам продолжать продвижение в направлении города.
Донбасс и не только
На путинских совещаниях с военными речь шла не только о Донбассе, но и об «освобождении» всех четырех областей Украины, вписанных в российскую Конституцию осенью 2022 года: Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской. Эту позицию Путин подтвердил и на «прямой линии» 19 декабря. Он заявил о готовности «завершить конфликт мирными средствами», но при условии «устранения первопричин кризиса» и на основе принципов, изложенных им в июне 2024-го на встрече с руководством МИДа. Эти принципы предполагают передачу России всех четырех украинских регионов в их административных границах.
Подобная формулировка ставит под сомнение готовность Кремля к перемирию даже в случае получения полного контроля над Донбассом: территориальные претензии Москвы значительно шире. И наиболее смелые персонажи в вертикали власти — такие как помощник Путина Николай Патрушев — уже смотрят за пределы вписанных в российскую Конституцию регионов Украины: например, рассуждают о судьбе Одессы.
Даже если исходить из того, что встречи Путина с офицерами — это прежде всего инструмент давления на Украину и Запад (то есть форма демонстрации военной мощи и поступательного продвижения российских войск), территориальный вопрос в любом случае остается центральным. Российский лидер уверен, что низкие темпы наступления армии РФ и накапливающиеся проблемы в экономике — не повод для отказа от претензий на новые территории.
Два тела президента
Накапливая небольшие украинские города и села, российский президент, по-видимому, пытается восстановить империю, распад которой считает «крупнейшей геополитической катастрофой века». Неслучайно в официальной риторике захваченные территории все чаще именуются не «новыми», а «историческими».
Эта логика укладывается в концепцию «двух тел короля», сформулированную историком Эрнстом Канторовичем. В этой теории у средневекового правителя было два тела: естественное (смертное) и политическое (непреходящая власть монарха). К этому второму телу относились и собственно территории, которыми управлял властитель. Исходя из такого понимания, Донбасс и другие украинские регионы, на которые претендует Кремль, можно рассматривать как элементы путинского «политического тела».
Для российского лидера Купянск, Гуляйполе, Северск или тем более Запорожье — это не абстрактные точки на карте, а вполне конкретные «призы». Их можно сравнить с ресурсами, которые накапливает персонаж компьютерной игры, последовательно повышая уровень своего могущества. Та же игровая логика подсказывает, что Путин продолжит пополнять свои «запасы».
Американские переговорщики рационализируют требования Путина, считая занятые земли активом, который можно купить или продать за определенную цену. И в такую рациональную логику совсем не вписывается упорное нежелание Путина обменять мечты об относительно небольших территориях, не обладающих значительной экономической ценностью, на потенциальные грандиозные дивиденды, которые сулит сделка с Трампом.
Но странным и нелепым это выглядит для всех, кроме самого российского лидера: он занят тем, что пишет главу о себе в учебнике истории. Примечательно, например, его заявление, что «Петр I боролся за то, чтобы выйти к Азовскому морю», и вот теперь оно в правление Путина снова «стало внутренним морем Российской Федерации».
Генералитет прекрасно видит эту страсть к «собиранию земель» и позволяет президенту коллекционировать победы, подробно отчитываясь о взятии самых небольших населенных пунктов — иногда даже авансом, как в случае с Купянском. Каждое новое совещание с военными подпитывает ожидание следующих успехов и тем самым работает на продолжение войны.
Российское общество может все больше уставать от конфликта, а экономика — сталкиваться с нарастающими трудностями. Но Путин не считает их серьезными, полагая, что Россия способна адаптироваться практически к любым условиям. Пока контроль над небольшими украинскими городами и селами остается для него важнее экономических издержек и выгодных сделок, которые могут предложить в Белом доме, война будет продолжаться, а для срыва мирных переговоров будут находиться все новые поводы.