Время на прочтение: 10 минут(ы)

Она утонула

Почему в России стало больше наводнений

Автор: Татьяна Рыбакова

Сезон весенних затоплений в этом году открыли Дагестан, Чечня и Ингушетия: вышедшие из берегов реки сносили дома, размывали дороги и дамбы. Как правило, все валят на изменение климата. Климат и правда меняется, но проблема во многом рукотворная.

Крупнейшее за последние 100 лет наводнение на Северном Кавказе, в регионе введён режим ЧС — такими заголовками пестрели СМИ в конце марта. Дожди и растаявший в горах снег, которого в этом году в России было много, переполнили реки, они вышли из берегов и затопили города и сёла, посевы на полях, сносили мосты, дома, дороги. К сожалению, были и жертвы среди людей. Сейчас будут, конечно, «разборы полётов» о том, насколько хорошо власти подготовились к стихии, будут споры о компенсациях. Чиновники, естественно, будут упирать на то, что явление это уникальное, а следовательно, предусмотреть его невозможно: что поделать — глобальное потепление. Но специалисты давно говорят: если саму стихию обуздать невозможно, то её последствия можно и нужно минимизировать. Причём нужно было это делать даже не вчера, а десятилетия назад.

Климат ли виноват?

Начнём с климатических изменений. Действительно, глобальное потепление — это не столько о том, что в Москве будут расти пальмы, сколько об изменении температурных колебаний и — главное — влажности. В целом при потеплении в северных широтах не столько лето становится жарче, сколько зима теплее. Зато лето становится суше, а зима, соответственно, — более влажной. При этом «теплее» — это о среднегодовых температурах. Внутри сезонов при изменении климата становится больше экстремальных погодных явлений — неожиданно сильных морозов и волн жары, мощных дождей и снегопадов, как и необычайно долгих засушливых периодов, сильных ветров и долгих антициклонов. В общем, экстремальные погодные явления — это действительно результат изменения климата. Однако стихия — не равно разрушениям. Человечество давно научилось предотвращать или минимизировать её последствия. Примером может служить Санкт-Петербург: город, изначально страдавший от наводнений, сегодня защищён дамбой, которая предотвращает трагическое развитие событий.

Я помню командировку в Дербент, где в 2012 году прошёл разрушительный сель, буквально снёсший восемь улиц и погубивший шесть человек. Тогда тоже перед трагедией в горах выпало небывалое количество осадков. Но вот что выяснилось в ходе командировки. На возвышении над городом проходит канал. В советское время его дно регулярно чистили, а берега укрепляли. Потом забросили. Дно стало зарастать, пропускная способность канала уменьшилась, а его стенки, соответственно, ослабли. И когда прошли мощные дожди и горные реки принесли в канал залповый выброс воды, она, вперемешку с камнями и землёй неукреплённых берегов, хлынула на город. Вопрос: виновата стихия или всё же люди?

В России весеннее половодье и паводки — один из главных природных рисков. Самые опасные в этом смысле регионы: Сибирь, Дальний Восток, Северный Кавказ и низовья крупнейших рек — Волги, Амура, Енисея, Оби и др. Общая площадь подверженных паводкам территорий составляет 400 тысяч квадратных километров, из них ежегодно затапливается около 50 тысяч. Катастрофические наводнения грозят территориям общей площадью в 150 тысяч квадратных километров, где расположены 300 городов, десятки тысяч населённых пунктов, более 7 млн га сельхозугодий. Достаточно для того, чтобы принять меры?

Денег нет, но вы держитесь

Тем более что меры эти давно известны. В северных районах, где паводки вызваны в основном заторами при таянии льда на реках, применяется заблаговременное разрушение ледяного покрова. Там, где наводнения вызваны переполнением горных рек, — строительство дамб и углубление дна на равнинных участках рек. И везде — чистка речного дна и укрепление берегов.

Всё это давно прописано в различных госпрограммах, есть даже нацпроект «Экология», и чиновники много лет рапортуют об успешном их выполнении, а города и сёла продолжают тонуть. В чём же дело?

Например, федеральный проект «Вода России» предусматривает до 2030 года расчистить около 1065 км русел рек по всей стране. В общей сложности планируется потратить около 24 млрд рублей, плюс дополнительные суммы: например, в 2025 году было выделено 815,5 млн рублей, в 2026-м — 9 млрд плюс 1,1 млрд компенсаций. Звучит солидно, но вот только в России десятки тысяч километров паводковоопасных участков. Только у крупных рек их на порядок больше, чем запланировано «оздоровить» до 2030 года: например, на Дону — более 1 800 км, на Волге — свыше 3 500 км. Но даже столь неамбициозный план в текущем году притормаживает: планируется расчистка только 17 водоёмов и только на отдельных участках — Селигер (27,11 км), Грузская (18,3 км), Амбарная (16,81 км), Медведица и Тускарь по 15 км, и др. Причина — денег в федеральном бюджете нет, в региональных бюджетах — тем более.

То же самое касается и берегоукрепления. По экспертным оценкам, стоимость строительства современных берегоукрепительных конструкций — например, габионов на равнинных реках — составляет порядка 60 тысяч руб. за 1 погонный метр. Обуздать берега горных рек — ещё дороже. По экспертным оценкам, в укреплении только на равнинных реках нуждаются несколько тысяч километров наиболее опасных береговых участков. Это даже не миллиарды — триллионы рублей. Но денег на это никогда почему-то не хватало, даже в самые сытые годы. А теперь — и подавно.

Дамбы и другие гидротехнические сооружения — первая и главная преграда на пути водных залпов: регулируя затворы дамбы, можно постепенно спускать воду в низины. К счастью, они довольно активно строились в советские годы. Но с тех пор прошло несколько десятилетий — многие из них нуждаются в ремонте и модернизации. И это опять такие суммы, о которых при нынешнем состоянии бюджета говорить не приходится. Если, конечно, не вспоминать, что к началу текущего года на войну в Украине уже было потрачено порядка 40–50 трлн рублей. Потрать правительство эти деньги на защиту от паводков и наводнений — трагедий, схожих с нынешней на Кавказе, можно было бы избежать. А пока знаменитую уже фразу: «Денег нет, но вы держитесь» — можно повторять не только пострадавшим, но и берегам российских рек.

Это страшное слово «авось»

Но даже в условиях хронического недофинансирования работ по предотвращению паводков есть вещи, на которые не нужны деньги. Более того, это не действия, а соблюдение запрета на них.

Например, запрет строить на береговой линии. Правило тут простое: чем слабее берега, чем сильнее может разлиться река — тем дальше находится линия, по которой разрешено строительство. Это правило не соблюдается повсеместно.

Например, в том же Дагестане вдоль берега были построены не только частные дома, но и многоэтажные здания. Жить в доме у воды престижно, такие участки всегда стоят дороже — неудивительно, что застройщики всегда находят возможность «убедить» чиновников дать разрешение. Впрочем, бывает, что строят и без оного или выходят за разрешённые границы — чего всевозможные разрешительные и контролирующие органы «не замечают».

Тут тот случай, когда коррупция убивает и поражает удивительная неспособность чиновников спрогнозировать последствия — в том числе для себя. Но российские чиновники, увы, в последние годы не задерживаются на одном месте, поэтому каждый надеется, что успеет пересесть в другое кресло, прежде чем что-то случится. Бывает, успевают, бывает — нет, но выводов не делается.

Эта проблема особенно остро стоит именно на Северном Кавказе: в этом регионе слово «самострой» давно и прочно вошло в обыденный лексикон. И речь идёт, как правило, не о фавелах: «самостроятся» весьма добротные особняки, а то и, как уже сказано, многоквартирные дома премиального сегмента. И если у чиновников ещё есть некоторые объективные причины не бояться последствий, то трудно понять, чем руководствуются те, кто строит и покупает эти дома и квартиры. Тоже надеются на «авось»?

Само строительство в зонах возможных затоплений тоже должно идти с соблюдением специальных мер, в первую очередь относительно конструкции фундамента. Увы, зачастую об этих нормах не знают даже сами строители — что уж говорить о людях, которые живут в домах, буквально уплывающих в случае наводнения.

Зоны риска

Сопоставить уровень риска наводнений и достаточность защитных работ трудно, но можно выделить регионы, на которые приходится наибольшее количество страховых выплат за пострадавшую от воды недвижимость. Согласно подсчётам страхового дома ВСК, на 2025 год 76% страховых выплат по причине стихийных бедствий приходится на наводнения. В число наиболее подверженных риску паводков регионов входят Оренбургская (40%), Курганская (15%) области, Удмуртия (6%), Карачаево-Черкесия (3,5%), Московская (3,5%) и Челябинская (2%) области. Кстати, Краснодарский край, который долгое время был одним из лидеров в числе регионов с повышенным риском природных катаклизмов, наоборот, стал одним из самых безопасных в стране — возможно потому, что при подготовке Олимпиады в Сочи были проведены серьёзные берегоукрепительные работы и расчистка рек, а также ликвидированы всевозможные самострои, облепившие берега.

Некоторые меры могут предпринять и сами жители районов повышенного риска. Например, укрепить незащищённые берега посадками закрепляющих грунт растений. Я до сих пор помню, как в школьные годы мы регулярно ходили на субботники по посадке ивы вдоль берегов ближайшей реки. Конечно, заросший берег из окон выглядит не так красиво, загораживая вид на реку, но безопасность, согласитесь, важнее. Разумеется, есть смысл отказаться от нарушения берегоохранных линий. В районах с сильными паводками и вблизи горных рек не стоит строить дома с подвалами — а лучше вообще строить дома на свайном фундаменте, с предварительным геологическим исследованием.

Местным властям есть смысл всё же улучшить наблюдение за реками, особенно если речь идёт о горных реках. В том же Дагестане столько жертв и разрушений было из-за того, что наводнение стало неожиданностью: в горах навалило много снега и при наступлении тёплой погоды он стал стремительно таять. Однако методы наблюдения за снеговым покровом, питающим верховья рек, давно известны: благо, сегодня за ним можно наблюдать не только с вертолётов, что дорого, но и с помощью недорогих дронов. Хотя — тут опять вмешивается война: сейчас запуск дронов чреват тревогой и работой ПВО.

По данным Росгидромета, весной 2026 года паводок высокой интенсивности ожидается в 16 регионах Центрального, Сибирского и Дальневосточного округов, причём ситуация в ряде территорий прогнозируется сложнее, чем в 2025 году — тогда уровни воды в реках центральной части европейской России были ниже среднегодовой нормы, паводок оценивался как низкий. Но даже в прошлом году в отдельных регионах (Красноярский край, Минусинск) фиксировались локальные ЧС из-за быстрого таяния снега и прорыва дамб, что приводило к подтоплению жилых домов и эвакуации населения. Снежная зима нынешнего года даст гораздо больший объём растаявшей воды в реки. И если весна будет дружная, с быстрым наступлением высоких температур, можно, к сожалению, предположить, что нынешняя трагедия на Северном Кавказе — только начало.