ИСТОРИИ

Саамский активист Андрей Данилов — о правах коренных народов России, уничтожении земель и борьбе за выживание народа в эмиграции.

Унижения, репрессии и пытки — для «своих», терпимость — для чужих. Как чеченцы оказались самой уязвимой группой на собственной родине? 

Западные регионы России поглощают 80% экономического роста, пока Сибирь и Урал отстают.

Конституционный юрист Елена Лукьянова — о реформах постпутинской России: федерализм, суды, люстрация ФСБ и переходный период.

Экономист Андрей Яковлев о децентрализации России, реформе местных налогов, автономии муниципалитетов и конверсии военного производства.

Кирилл Рогов, политолог, директор проекта Re: Russia — о проекте переустройства России

Как путаница в понятиях, затянутые расследования и перегруженность врачей делают медицинские смерти вопросом без ответа — и без ответственности

За свою жизнь он успел совершить побег из армии, чтобы не участвовать в войне с Украиной, отсидеть срок в депортационной тюрьме в США, пережить депортацию обратно в Россию и, вопреки всему, снова успешно скрыться.

Как убытки крупного бизнеса отзовутся на положении регионов

В магаданской колонии политзаключенных и дезертиров держат отдельно от других сидельцев, превращая в новую категорию «опасных»

Российские авиакомпании теряют самолёты из-за санкций и срывов поставок. Почему обещанное импортозамещение не спасает авиацию.

Чем запомнился Вячеслав Гладков на посту белгородского губернатора

Инфляция замедляется, но не от роста доходов — от падения спроса. Как военный госзаказ разделил российские регионы на победителей и проигравших.

Почему власти разрушили мемориальный сквер в Томске

Художник Андрей Акузин умер в СИЗО Комсомольска-на-Амуре после ареста за комментарий в соцсетях. Его друзья рассказали, каким он был.

Паводки в России становятся опаснее. Разбираем, почему наводнения на Северном Кавказе — не стихия, а рукотворная катастрофа.

Кто руководит российскими университетами