«НеМосква» изучила больше 400 проектов, связанных с войной в Украине и получивших финансовую поддержку Фонда президентских грантов. Мы выяснили: почти 70% организаций, выигравших околовоенные гранты, так или иначе связаны с государством. Есть зависимость между наличием связи и объемами поддержки: когда она имеется, размер гранта больше. При этом 38% денег получили организации, зарегистрированные в Москве. Спросили экспертов, что могут означать эти цифры. Результаты исследования и их интерпретация — в нашем спецпроекте. 

Что изучали

1. Мы проанализировали списки победителей четырех конкурсов Фонда президентских грантов (спецконкурс 2022 года, первый и второй конкурсы 2023 года, первый конкурс 2024 года). Мы не изучали информацию по второму конкурсу 2024 года и первому конкурсу 2025 года, так как анализ трудозатратен, изученных сведений, на наш взгляд, достаточно для выводов. 
2. Из этих списков мы выделили проекты, которые так или иначе связаны с войной в Украине или ликвидацией ее последствий. Затем исключили проекты, реализуемые на оккупированных территориях, и объединили проекты, реализуемые одной и той же организацией либо региональными отделениями организации. 
3. В итоговом списке — 340 организаций, которые получили финансирование от Фонда президентских грантов на сумму в 1 млрд 257 млн рублей. В первую очередь нас интересовали связи этих организаций с государством. Также мы обращали внимание на географическое распределение околовоенных грантов и направления, на которые деньги выделяют наиболее охотно.

---

Вот к каким выводам мы пришли:

О такой связи, на наш взгляд, уместно говорить в тех случаях, когда руководители, учредители, попечители и иные имеющие отношение к организации лица отчетливо связаны со следующими институциями: 

1. федеральные власти;

2. региональные власти;

3. муниципальные власти;

4. партия «Единая Россия»;

5. госучреждения разного уровня;

6. связанные с властью некоммерческие инициативы;

7. связанный с властью бизнес;

8. Русская православная церковь*;

9. околовластные структуры** (советы, рабочие группы и проч.)

* Официально РПЦ отделена от государства, в реальности церковь и государство в России тесно взаимосвязаны. В общественно-политических дискуссиях Церковь поддерживает государственную политику, государство использует Церковь как инструмент укрепления традиционных ценностей и борьбы с западными либеральными тенденциями. Представители РПЦ входят в различные государственные советы. Государство передает Церкви недвижимость, помогает в ее реставрации, финансирует многие ее проекты за счет государственных грантов. Также РПЦ имеет налоговые льготы. 

** Типичное возражение связано и с этим пунктом: мол, представители некоммерческих организаций нередко входят в различные рабочие группы, советы и комитеты, созданные при власти. Это совершенно нормальный инструмент диалога с властью, задача которого — достижение уставных целей организации. Что действительно так, однако чем дальше, тем более однозначно такого рода институции превращаются в образования, которые обслуживают интересы власти. Это отчетливо видно и на примере Общественной палаты, и на примере Совета по правам человека при президенте. Приближенные через подобные институции люди вынуждены идти на определенные гражданские компромиссы — чтобы и дальше сохранять полезную для уставных целей приближенность. Кроме того, в инфографике ниже видно, что такого рода связь редко бывает единственной и, как правило, есть и другие ниточки, ведущие к государству. 

При этом мы не включали в число связанных с государством те организации, где связь, на наш взгляд, проявлена слабо — например, через партнерство с органами власти, о котором говорится на сайте НКО, или мировоззренческие позиции руководителей и учредителей, которые выражаются в активной публичной поддержке Путина или войны в Украине.

Все найденные связи мы визуализировали в сетевой диаграмме. Левый «пучок» — группа организаций, где мы не нашли очевидных связей с государством или они проявлены слабо. Правый — большой пул связанных с государством организаций. 

Наводите на точки или кликайте по ним, чтобы узнать подробности. Оранжевые точки — маркер связи (то, с чем именно связана организация). Зеленые точки — организации, получившие президентские гранты на проекты, связанные с войной или ее последствиями. Величина зеленой точки зависит от размера гранта или совокупного размера нескольких грантов. 

Что это значит?

Если покопаться в историях хорошо известных и уважаемых НКО, то «у многих, если не у большинства», найдется опыт связей с государством, говорит Игорь Зайдман, эксперт Фонда президентских грантов с 2017 по 2023 год. Например, у пензенского «Гражданского союза», ставшего впоследствии иноагентом, в правлении был мэр Пензы, а в попечительском совете — заместитель губернатора. 

— Репутация и авторитет этой НКО не вызывают вопросов, никому в сообществе и в голову не придет говорить о ее связях с государством, — отмечает собеседник. 

С точки зрения Зайдмана, если некоммерческая организация действует под эгидой и при поддержке власти и способствует ее пиару, ничего хорошего в этом нет, и все же следует оценивать в первую очередь не это, а то, чем именно занята НКО и каких результатов достигает. 

— Да, многие некоммерческие организации учреждены бизнесменами, поддерживающими плотные связи с властью, членами партии «Единая Россия», депутатами и так далее. Это в нашей стране обычное дело. Привлечение в попечители благотворительных организаций влиятельных чиновников, депутатов, мэров, губернаторов и прочих «полезных» людей — также совершенно рядовое явление. Это реально помогает — и в продвижении НКО, и в получении каких-то возможностей вроде использования муниципальных помещений, разрешения проводить массовые мероприятия и так далее. Но не свидетельствует о «продажности» НКО, ее работе на интересы государства или о чем-то подобном, — убежден собеседник. 

При этом, с его точки зрения, «не выражать политические взгляды, противоречащие “генеральной линии”» и вообще «избегать политики» — это «совершенно разумная позиция» для некоммерческих организаций. 

Другие наши эксперты не ставили под сомнение общественную полезность большинства НКО, попавших в исследование. Как прокомментировал один из них: «Кто-то же должен сделать эти протезы». Также наши собеседники не считают, что связанность большинства получателей околовоенных грантов с государством свидетельствует о коррупционной составляющей при распределении денег: все-таки не те масштабы да и сам механизм грантинга делает такой способ вывода средств слишком сложным, замороченным и небезопасным. 

Сложившуюся диспропорцию наши эксперты объясняют в первую очередь желанием власти обеспечить трансляцию «каких надо» смысловых нарративов. 

— Связанные с государством организации легче контролировать. Они получают приказы или рекомендации от вышестоящих органов, с которыми должны соотносить свою деятельность. Такая связь может гарантировать, что деньги будут потрачены соответственно нуждам и текущим задачам государства, ничего антиправительственного допущено не будет, а вместе с «СВО» в проекты не проникнет ее критика, — считает Елена Ищенко, ранее кураторка ЦСИ «Типография» в Краснодаре (организация один раз получала грант ФПГ, в начале войны была признана иноагентом). 

Другой наш собеседник Василий Еременко, руководитель НКО с неоднократным опытом получения грантов ФПГ (он продолжает работу внутри страны и попросил об анонимности, поэтому имя изменено — прим. ред.), отмечает, что сегодня, если ты «вывалился из [государственной] повестки», получить президентский грант почти невозможно. 

— Мои знакомые из числа экспертов говорили: если до условных 70 баллов проекту не хватило пяти-шести позиций, то, скорее всего, оценка объективна, и надо разбираться, что было сделано не так. А если не хватило одного балла или меньше, то проект, вероятно, хотят «завалить». Последние два раза, когда мы не получили грант, нам не хватило сначала одного балла, потом 0,6. И это — после нескольких хорошо отработанных проектов, по которым мы отчитались без замечаний, перекрывая все KPI. Это был очевидный сигнал: больше — не приходите. Потому что мы выпали из повестки. Письма какие-то публиковали открытые, высказывались против закона об иноагентах… Таково, безусловно, проявление времени, в котором мы живём. Было бы странно, если бы в области государственных грантов сложилось иначе.

По мнению эксперта, сегодня ФПГ окончательно закрепился как источник поддержки «своих» в широком смысле слова — тех, кто публично одобряет государственную политику или хотя бы держит критику действий власти при себе. 

С этим согласен другой наш собеседник, политолог и независимый исследователь Всеволод Бедерсон. В 2010-х, в соавторстве с Андреем Семеновым, тогдашним коллегой из ПГНИУ, он опубликовал исследование, где показал президентские гранты как «довольно тонкий и аккуратный механизм поощрения политической лояльности НКО». За последнее десятилетие ситуация изменилась в худшую сторону, поскольку у организаций внутри России радикально сузились возможности для привлечения денег. 

— Иностранное финансирование запрещено. Краудфандинг и микропожертвования в условиях войны сократились. В этой ситуации государственные средства — фактически единственное, на чем может базироваться институциональное выживание профессиональных НКО. Речь здесь не только про гранты ФПГ, но также про гранты госкорпораций, муниципальные и губернаторские гранты, финансирование научно-исследовательских разработок, вывод госуслуг на аутсорсинг. И, безусловно, российский авторитарный режим живет по принципу «Кто платит, тот и музыку заказывает»: получение госденег предполагает монополию государственной повестки. 

Елена Ищенко добавляет: перекос в сторону связанных с государством НКО может объясняться также как таковым сокращением числа независимых некоммерческих организаций либо тем, что они с меньшей охотой подаются на президентские гранты (по формулировке экспертки, «не желают взаимодействовать с властью, которая ведет преступную войну и репрессирует собственных граждан, либо не желают быть видимыми для этой власти»). Однако это лишь гипотеза, и для того, чтобы сделать подобный вывод, необходимо исследовать не только проекты, связанные с войной, а весь проектный массив ФПГ. 

Есть корреляция между связью организации с государством и размером гранта

Если такая связь имеется — размер гранта выше. Наглядно эта корреляция показана на следующей диаграмме. 

• Оранжевые круги обозначает совокупность организаций, связанных с государством. Зеленый круг — группа организаций, где мы не нашли связей либо они проявлены слабо. 
• По оси X размечен средний размер гранта. Чем дальше по этой оси размещен круг, тем выше размер среднего гранта, который получили организации из совокупности. 
• По оси Y размечена общая сумма грантов, полученных всей совокупностью. Чем выше по этой оси находится круг, тем больше сумма. 
• Размер круга зависит от того, сколько именно грантов получили организации с определенным типом связи: чем он больше, тем больше грантов.

Организации, у которых очевидных связей с государством не найдено или они проявлены слабо — это довольно большой круг, находящийся в срединной позиции по общей сумме. Однако при этом средний размер гранта в этой совокупности — минимальный среди всех проанализированных кластеров. 

— Чем больше денег выделяется, тем логичнее то, что они должны быть потрачены так, как нужно государству, — объясняет корреляцию Елена Ищенко. 

— Если у тебя нет пакета рекомендательных писем от уважаемых людей вроде губернатора, депутатов, представителей государственного профсоюза или, например, человека из правильной партии, получить большой грант будет сложно, — соглашается Василий Еременко. — Либо ты должен быть, условно, «Домом с маяком» — организацией, про которую все знают, с репутацией. А если ты пришел откуда-нибудь с Камчатки, пока не слишком известен, и губернатора за тобой нет — тебя отложат в сторону, — комментирует собеседник. 

Ситуация, при которой малоизвестные организации начинают с грантов небольшого размера, постепенно наращивая и репутацию, и объемы поддержки — в целом нормальная и типичная для любых грантовых схем. Однако в случае с ФПГ система, похоже, дает сбой. 

Еременко приводит в пример музей спецпереселенцев, который неоднократно подавался на небольшие по размеру гранты (до 500 тыс.) и всякий раз получал отказы. Эксперт уверен: потому что тема не та. В то же время ряд организаций, упомянутых в исследовании, получили крупные суммы на связанные с войной проекты, не имея прежде вообще никакого опыта сотрудничества с ФПГ. Так, столичный фонд «География сердца» выиграл почти 36 миллионов на медицинскую реабилитацию военных, а зарегистрированный в ХМАО «Гуманитарный добровольческий корпус» получил сразу 14,4 млн рублей на «гуманитарные миссии» в так называемые «ЛДНР». 

Игорь Зайдман считает, что корреляция — «вещь лукавая»: говорит об изменении двух величин, но не говорит о причинно-следственных связях. 

— Более крупные гранты получают более опытные организации на проекты с более крупным охватом. Вполне вероятно, что в пул получателей больших сумм попали именно такие, и они, что логично, имеют «госсвязи», как я и говорил выше, — предполагает эксперт. Связь с государством он рассматривает как инструмент обретения опыта и зарабатывания авторитета.

На них приходится 40 проектов (наибольшее число проектов из числа проанализированных), получивших совокупно наибольший объем денег — примерно 38% от общего объема финансирования, выделенного Фондом президентских грантов на околовоенные проекты в анализируемом периоде. 

Организации из приграничных территорий получили в десятки раз меньше поддержки на проекты, связанные с войной и ее последствиями: проекты в Белгородской и Ростовской областях — по 4%, в Воронежской области — 2,5%, в Курской — 1%, в Брянской — менее 1%.

Регионы-лидеры по итогам анализа:

Москва — 475,6 млн.

Белгородская область — 52,6 млн.

Ростовская область — 51,1 млн. 

Нижегородская обл. — 43,4 млн. 

Самарская область — 33,8 млн. 

Воронежская область — 31,4 млн.

Вологодская область — 30,1 млн.

Волгоградская область — 27,7 млн.

Республика Башкортостан — 25,8 млн. 

Краснодарский край — 25,3 млн. 

Пять крупнейших получателей грантов из числа найденных «НеМосквой» — также столичные. 

* Софинансирование проектов, поддержанных ФПГ, может включать: собственные ресурсы организации, реализующей проект; целевое бюджетное финансирование, включающее средства из федерального или местного бюджетов; целевое финансирование из других стран; финансовую поддержку других некоммерческих организаций, спонсоров, физических лиц и прочих источников. 

Распределение средств в пользу Москвы Игорь Зайдман называет «процессом естественным», связанным с общей «москвоцентричностью» России. При этом он подчеркивает, что, по его личным подсчетам, по доле побед от числа поданных заявок столица находится на 52 месте с 19,2%, а лидеры здесь — Владимир, Брянск и Магадан: 

— Никакого лоббирования московских заявок в ФПГ нет. Москва просто «давит» числом. В ней несравненно больше НКО. Увы, и тут всё — в столице. 

Зайдман подчеркивает: одна из главных заслуг ФПГ — упрощение доступа к конкурсу для региональных НКО. До 2017 года доля Москвы была, по его ощущению, «процентов 80».

Василий Еременко все же считает, что совсем без столичного лоббизма не обходится. Значительное количество экспертов, анализирующих заявки, находится в Москве, и, что естественно, они более лояльны тем, кого знают, особенно если знают лично. Но, подчеркивает собеседник, высокая доля проектов, заявленных столичными организациями, объясняется в первую очередь тем, что зачастую НКО лишь имеет «прописку» в Москве, а его деятельность столицей не ограничивается, проекты охватывают разные регионы.

Елена Ищенко отмечала это ранее в комментарии для издания DOXA, однако — не в позитивном ключе: «Сохраняется централизация, при которой люди, сидящие в Москве, придумывают, что нужно сделать в регионах и на оккупированных территориях. Это работает на удержание власти и воспроизводит колониальную политику».

Всеволод Бедерсон называет систему госгрантов «фабрикой перераспределения ресурсов между клиентельными группировками», москвоцентризм — лишь следствие. 

— Выводы вашего исследования косвенно (а по мне так и прямо) указывают именно на это: есть клиентелы вокруг каких-то персон и групп, связанных с РПЦ, депутатами Госдумы, предприимчивыми технократами от некоммерческого сектора. Вероятно, москвоцентризм — следствие этого: клиентельные боссы сосредоточены в Москве. 

Мы говорим не про весь грантовый объем ФПГ и не утверждаем, что околовоенные проекты откусывают бОльшую долю поддержки Фонда в целом, поскольку, напомним, исследовали лишь совершенно определенную часть грантов. Однако анализ предыдущего опыта взаимодействия Фонда с организациями, упомянутыми в исследовании, показывает: встроившись в актуальную повестку, эти НКО обеспечили себе рост (в ряде случаев кратный) объемов финансирования. 

Зеленым цветом размечены проекты, не связанные с войной, а оранжевым — связанные. 
1 условный значок инфографики = 1 млн руб

Характеристику нельзя назвать однозначной, она фиксируется не у всех организаций, и исключения также имеются. И все же это выглядит как закономерность. Ниже мы приводим список из 20 организаций из нашего перечня, получивших крупнейшие гранты. В этой таблице, в частности, видно то, о чём мы уже говорили выше: можно вообще не иметь предыдущего опыта получения грантов от ФПГ, но на военную тему — выиграть сразу крупный грант. 

Игорь Зайдман предлагает не забывать про инфляцию, которая является важным фактором. С его точки зрения, для однозначных выводов стоит взять выборку побольше, но гипотеза эксперта такова: увеличение объемов поддержки вызвано «естественным увеличением размеров расходов на сложные проекты». 

По мнению Всеволода Бедерсона, заявить проект по военной теме — способ продемонстрировать лояльность и политическую безвредность, что повышает шанс на получение денег. 

При этом эксперт подчеркивает, что такой подход опасен, поскольку уничтожает последние каналы для адекватной обратной связи «с земли». В авторитарных режимах, при отсутствии честных выборов некоммерческие организации могут быть механизмом, компенсирующим дефицит информации о реальных проблемах людей, однако, говорит Бедерсон, когда государство фактически вменяет НКО подчинение государственной повестке, канал разрушается:

— Другими словами, повестка идет не от людей к НКО, а от НКО к государству, она идет от государства к НКО. Преуспевающими в этой ситуации становятся те, кто лучше других считывает запрос со стороны политических начальников. 

Инициативы, которые реализуют пропагандистские проекты, имеют незначительную долю в общем числе исследованных организаций  — около 6%. Еще столько же — проекты, направленные на помощь животным, гармонизацию отношений, обучение управлению БПЛА и ряд некатегоризируемых проектов вроде «фронтового радио». 

Однако остальные инициативы — то есть 88% проектов — связаны с оказанием прикладной помощи: психологической, социальной, адаптивной, гуманитарной, медицинской, правовой. 

Основная категория благополучателей — вынужденные переселенцы (в основном из оккупированных территорий Украины), почти 50% проектов связаны с ними. Также многие нацелены на помощь семьям участников войны и самим участникам войны (в первую очередь, тем, кто получил тяжелые физические и психические травмы). 

Таким образом, за счет государственных грантов финансируются услуги, которые государство должно оказывать по умолчанию.

Перенос государственных обязательств на НКО — распространённая практика по всему миру, говорит Елена Ищенко. 

— Обеспечение доступной среды или интеграция людей с инвалидностью — разве это не государственные задачи? Но с этой работой гораздо лучше справляются независимые некоммерческие инициативы, они свободнее и потому эффективнее. 

С этим соглашаются и другие эксперты. 

— Перенос функций государства на НКО — абсолютно логичный факт, вообще определяющий потребность в существовании некоммерческого сектора, — комментирует Игорь Зайдман. — В идеальном мире социальных и благотворительных НКО существовать не должно. Все, чем они занимаются, должно осуществлять государство. Лечение детей, борьба с социальным сиротством, поддержка малоимущих, проблема бездомных животных, развитие спорта, популяризация знаний – список бесконечен! Все это — часть обязанностей государства. И всем этим занимаются НКО. Во всем мире, не только в РФ. Государства не справляются. Им не хватает денег, умений и знаний, гибкости, скорости, способности к инновациям, понимания потребностей целевых групп и т. д. и т. п. Именно поэтому существуют и действуют НКО. Власть передает им часть своей работы, а за это поддерживает материально. 

Тезис «Государство не справляется» многие организации прописывают и в своих заявках. «К сожалению, государственные структуры, ввиду объективных причин, не всегда успевают оказывать необходимую помощь, а ее объем зачастую оказывается недостаточный», — говорится в обосновании актуальности одного из проектов. «Сложившаяся обстановка и продолжающиеся военные действия накладывают ограничения на работу местных медико-социальных служб, исчерпывают кадровые, организационные, материально-технические ресурсы системы здравоохранения» — отмечается в другом. 

Василий Еременко также считает: идеальное исполнение государством всех своих функций возможно «разве что в Городе Солнца Кампанеллы». Возникающие лакуны заполняют люди, которым не все равно, и это — естественно и нормально. 

С другой стороны, учитывая монополизацию грантовой поддержки НКО в России государством, есть риск вытеснения того, что власть важным не считает. 

— Мы живем в такое время, когда горизонты очень близки, и люди разбираются с сегодняшним днем. Государство находится в той же парадигме. 

— К сожалению, часть проблем, легших на плечи некоммерческих организаций, вызвана СВО. Но это тоже проблемы, которые требуется решать, — резюмирует Игорь Зайдман. 

«НеМосква» в заключение лишь напоминает, что новые проблемы, которые теперь приходится решать наряду со старыми и в ущерб им, породило не стихийное бедствие, не всемирный экономический кризис, не глобальное потепление и не нападение агрессивного соседа. А решение российской власти развязать войну. 

Заметили ошибку или неточность в данных? Располагаете информацией о какой-либо организации, упомянутой в исследовании? Напишите нам.

Датасет с результатами нашего исследования вы можете скачать в формате Excel.

Головная иллюстрация сгенерирована с помощью нейросети DALL-E.

Март 2025