Ход конем

Как житель глухой рязанской деревни разводил лошадей и туристов на них катал, но чуть не стал «организатором массовых беспорядков»

«С пяти лет я сидел на лошади вторым всадником, с семи ездил самостоятельно, с девяти седлал. К окончанию школы я мечтал вырваться из деревни, из грязи, тяжелой физической работы, дождей, морозов и ветров, поэтому поступил в „Бауманку“ на инженера. Думаю, окончу — буду сидеть в офисе, в чистых ботинках, без этого вот навоза. Через год учебы я затосковал, ещё через год пошел волонтером на частную конюшню, а ещё через полгода бросил учебу и решил работать с лошадьми», — рассказывает организатор конно-туристического комплекса «Верхом по Мещере» Евгений Погонин.

Теперь его дом стоит «на семи ветрах». Кругом поля, леса, в том числе, Окского заповедника, левады, электорпастухи, небольшая конюшня для лошадей, и они сами — лошади, лошади. Есть задорные, есть любопытные, есть жадноватые и с претензией на безоговорочное лидерство. И навоз, конечно же. Большой мир начинается далеко, километрах в 20. Евгений старается соприкасаться с ним только в случае серьезной необходимости, но однажды этот большой мир вместе с большой политикой пришли к нему. Об относительной свободе на краю Рязанской области, внезапном изъятии старенького автомобиля и поисках в его доме «запрещенной литературы» — в материале «НеМосквы».

От «покорения города» до заповедника

Родители Евгения — биологи-энтомологи, после получения диплома их занесло в Красноярский край. Сын видел лошадей с самого рождения, да и у самих было две. Их использовали в качестве основной рабочей силы в семейном фермерском хозяйстве, также как основное средство передвижение в сельской местности.  В «девяностые» родители задумали заняться фермерством и переехали в деревню в Красноярском крае. Там они фермерствовали лет 10, а в 2001-ом потянуло в рязанские места, знакомые по студенческой практике. Вскоре и оказались в рязанском Орехово. Насмотревшись на деревенский быт, Евгений отправился «покорять большие города», поступив в Калужский филиал «Бауманки». Уже спустя год понял, как в новой жизни не хватает лошадей, и начал подрабатывать в местной конюшне. 

— В 20 лет перед приятелями и противоположным полом хочется блеснуть какими-то навыками, возможно даже, казаться «крутым». А один мой московский приятель все говорил, что я выгляжу «деревенщиной». Однажды я был у него, мы ждали гостей, в том числе, девушек. Он подшутил над моей невзрачной футболкой и вручил свою модную «гавайку» и посоветовал не болтать, что я из деревни. И вот мы сидим, он хвалится навыками в графическом дизайне и ди-джействе, а меня через раз затыкает — мол, да ладно ерунду говорить, помолчи лучше. В какой-то момент мне это надоело, и я начал с фразы: «Я в этом всем не очень-то разбираюсь, сам с деревни, с лошадьми работаю, про них могу рассказать». Девушки такие: «Да-а?! а расскажи, так интересно!». Через пару минут я оказался в центре внимания. И я подумал: крутость не в том, чтобы бежать за чем-то современным, молодежным, а в том, чтобы заниматься своим делом, которое ты знаешь и любишь.

На этом его учеба закончилась, Евгений вернулся в Орехово. Вернее, он еще долгое время пытался попасть сначала на срочную военную службу в Кавалерийский эскорт президентского полка, потом на конноспортивную базу ЦСК, но по надуманным причинам его не взяли. Отслужил в артиллерии — по иронии судьбы, часть располагалась через стену от кавалерийского полка. По возвращении из армии пошел работать в Окский заповедник, лесником (госинспектор охраны территории заповедника). Его кордон был в 10 километрах от дома.

Мы сидим в старом доме со щелястыми, покосившимися полами, но в нем тепло и уютно. Это штаб рабочего коллектива конюшни: руководителя комплекса, администратора и инструктора Дарьи, друзей и волонтеров — часто жителей столицы, которые бегут сюда от шума и суеты. Раньше волонтерить приезжали даже иностранцы, но с некоторых пор для государства они стали «недружественными».

В центре — обеденный стол, на котором много кружек с изображениями лошадей. Это «портреты» представителей местного табунка, которые рисует московская художница. Скоро будет готова вся коллекция. На стене своеобразный информационный стенд, на котором вывешены «Правила этого дома». Среди них, например, такие: «Высоко держать голову», «Любить друг друга», «Всегда говорить правду», «Пробовать хотя бы раз», «Делать то, что любишь». А еще немного протестное: «Сознание определяет бытие».

Здесь можно приготовить обед или просто выпить кофе. Здесь принимаются важные решения.

14 лет назад Евгений узнал, что продается лошадь, которую он полюбил в тверском конном клубе. Он ее выкупил, и с ноября 2010 года началось зарождение местного табунка. Тогда Евгений работал в заповеднике, в силу молодости и «деревенской закваски» успевал и здесь, и там. Это не нравилось начальству. Его неоднократно пытались поймать на неких прогулах, хотя к самой работе претензий не было. Евгений, как и другие лесники, выставлял с запретной территории грибников и рыболовов, ловил браконьеров, тушил пожары.

— Передвигался по кордону на лошади, либо на лыжах, либо пешком — по тем участкам, где и пешком тяжело пробраться. Я любил свою работу. Но порой получал странные задания: покрасить шлагбаум, на котором краска еще не выцвела, стоять «вот тут» весь рабочий день. Я задавал вопросы, это не нравилось руководству. В 2018 году принял участие во Всероссийском конкурсе молодых предпринимателей и вышел в финал. Уехав в свой выходной на один день, задержался в Москве еще на день. Это стало еще одним пунктом, из-за которого мне предложили уволиться «по собственному». Мне и раньше приходилось писать объяснительные на тему: почему я отсутствовал на работе в свой законный выходной. На полном серьезе! — улыбаясь, вспоминает собеседник. — В момент увольнения я получал зарплату около 12 тысяч рублей в месяц. По сути, волонтерил, но оно того стоило.

На прогулку со страховкой

Фыр-фыр», «хрм-хрм», — говорят лошади, забирая губами подсоленную «черняшку». Несколько лошадей честно становятся в очередь за угощением, но одна всех отгоняет и подбирает последние крошки. Евгений смеется:

— Ну, конечно, как без тебя, — укоряет он лошадь. — Имеет право! — это уже мне. — Это многодетная мать и бабка — Ванда. Надо было всех угощать, пока она не заметила.

К нему со всех сторон тянутся лошадиные морды — угоститься сухариком, получить свою порцию внимания от хозяина, подставить для «почесушек» шею. Всего на конюшне 14 голов. Евгений говорит, что одни — как самые близкие родственники, другие как дальние, но всем внимания достается одинаково.

А ведь был момент, когда Евгений решил «завязать» с этим делом. В походе погибла его лошадь — по его ли вине, или по случайности, но в трагедии он винил себя. Недоглядел. Не предотвратил. Пришлось поговорить на эту тему с психологом — давней и хорошей знакомой. Та рассказала в ответ, что и в ее профессиональной деятельности случались неудачи и даже трагедии, но это не значит, что она должна перестать помогать другим. «Женя, ты начинаешь светиться, когда речь заходит о лошадях!», — убедила она его. И Евгения немного «отпустило».

Сейчас он признается, что с большей теплотой относится к тем волонтерам, которые приезжают понаблюдать за лошадьми, пообщаться с ними, а не погонять верхом.

Сюда можно приехать, чтобы отправиться на конную прогулку, либо в поход на несколько дней. Звучит заманчиво, но при легкомысленном отношении туристов плохо заканчивается плохо. Какими бы ни были ручными кони, не стоит забывать поговорку: лошадь спереди кусается, а сзади лягается, а еще это весьма пугливое и своенравное животное.

— Были неудачные падения, и мы нашли возможность оформлять на гостей страховки. Летом одна компания сняла у нас гостевой дом, заказали конные прогулки и занятия по верховой езде. Все были полностью проинструктированы. Прогулка уже почти закончилась, но одна лошадь чего-то испугалась и понесла [понеслась неуправляемым галопом]. Несколько гостей упали. Видимых повреждений не было, но мы настаивали на обращении к медикам и в страховую, они отказались. В итоге отдыхали на всю катушку у нас еще несколько дней и уехали, не заплатив. Все доказывали, что это мы им должны. Так что бизнес хоть и благородный, но не обходится без конфликтов и недовольства клиентов. Вернее, это и не бизнес, это образ жизни, просто я вывел его на самоокупаемость, ну, и чуть свыше этого. На прокорм лошадей и семьи.

«Садимся прямо, поясницу расслабляем, нога в стремени. Подбираем повод. Немного на себя правый повод — лошадь поворачивает направо, левый — налево», — инструктор Дарья отправляется на прогулку с очередной группой. На такие прогулки приезжают из Рязани, Спасска-Рязанского, Ижевского. Про само село Орехово Евгений говорит, что село умирает. Евгений уже долгое время не может найти конюха: из местных никто не идет, хорошего работника забрали на «СВО», еще один добирался из другого региона, да так и не добрался, но он все еще верит, что подходящий человек найдется.

Между тем местные приняли Евгения с его лошадьми с большой опаской.

— У ближайшего ко мне соседа спрашивают про меня: а что это он всегда ходит такой веселый, бодрый, но не пьет? Наверное, что-то запрещенное принимает. Сосед их успокоил: мол, трезвость — не преступление. А потом был какой-то повод, ну я и выпил немного. Сосед это заметил и всех обрадовал: мол, видел выпившим, все нормально, наш человек!

О своей работе и лошадях он может рассказывать бесконечно, все переслушать и дня не хватит. Вот только некоторые из них.

История о «незаезженном» коне:

— Младшая сестра давно уже живет в городе, но время от времени заезжает в гости, и тут решила приехать покататься с друзьями. Меня в этот момент здесь не было, отъезжал в наш второй конный проект, который на Кавказе, в Северной Осетии. Она заверила, что справится со всем сама. Потом рассказывает: поседлала лошадей, в том числе, Выбора, провела прогулку, все нормально. Вернулись на базу. Смотрит, а Выбор в электропастухе стоит, без седла. Как так? Оказывается, она вместо опытного коня взяла Вермута, на котором никогда не ездили верхом. Просто у нас все лошади настолько привыкли к людям, настолько коммуникабельные, что подседлали его — ну и ладно. Наверное, пришел Вермут к своим собратьям после проездки и сообщил: «Кажется, меня использовали. Сказали, что на мне теперь ездят. Ну, че ж теперь».

Всадники — они такие разные:

— Некоторые люди не понимают, что лошади — живые, со своим характером, своими привычками. Отъездят несколько тренировок и говорят: «Вау, так прикольно! Я ее так дернул, потом вот так, потом ногами наподдал… Все, я умею управлять лошадью!». Потом падают и предъявляют претензии: мол, у вас плохой инструктор, почему она не предотвратила падение. А однажды бабушка привезла внуков на прогулку. И вдруг спрашивает, можно ли она тоже верхом сядет. Я разрешил и на свои дела отвлекся. Смотрю — она села, поясницу расслабила, повод подобрала, спокойно так с лошадью контакт наладила. Я только удивился. Оказалось, она в молодости жокеем работала. Старая школа.

Про уникальных сотрудников:

— У нас каждый сотрудник и наши частые гости — уникальные. Например, администратор и инструктор Дарья. В летнюю жару, по большей части из-за насекомых, наши выезды происходят рано утром, почти что ночью. Даша вставала в три ночи, к четырем седлала лошадей. А гости в час ночи выезжали из Рязани, чтобы прибыть на проездку. Лошадям же нельзя подолгу простаивать, надо двигаться. И приехать ночью на прогулку могут только самые увлеченные, самые преданные лошадям люди.

И немного Оруэлла

Живет Евгений на краю Рязанской области, дел у него по самую макушку, но от реальности старается не отрываться. В марте этого года он заметил, что не заметил никакого предвыборной активности среди большей части своего окружения. Выбор президента — шаг ответственный, и надо понимать, кто составляет конкуренцию действующему. В интернете видел, что, например, Борис Надеждин провел большую предвыборную работу, но в официальных источниках о нем почти не говорится, по-прежнему всюду речь только о Путине. Но и он уже даже ничего не обещает. То есть, предвыборной кампании как бы вовсе нет. Он написал какие-то рассуждения по этой теме в соцсетях, в личных обсуждениях в WhatsApp и забыл. А кто-то не забыл.

— Еду я на свой избирательный участок, смотрю — мимо машина ДПС просвистела, как на пожар. Подъезжаю к участку — меня ждут. «А покажите документы, а у вас фары не включены, а почему машина такая старая и обшарпанная, а поедемте на освидетельствование». Когда пошел уже второй час безосновательной задержки и безрезультатных вопросов с моей стороны — мол, когда уже меня отпустят и перестанут препятствовать моему праву проголосовать на избирательном участке, мне предложили проследовать на избирательный участок под конвоем. Мне весь этот цирк надоел, я вызвал наряд полиции. Приехали сотрудники полиции, сотрудники ГИБДД вскоре уехали, а сотрудники полиции изъяли у меня автомобиль — якобы у сотрудников ГИБДД есть подозрения, что авто участвовал в серьезном ДТП, vin-номера могут быть перебиты и машина отправляется на экспертизу. Вторая семейная машина была в ремонте — это старенькая нива, которая не особо подходит для выездов в город, так что мне долгое время пришлось передвигаться пешком, на автобусе или попутках. И мне, и беременной жене.

Евгений написал жалобы во все возможные надзорные инстанции, но получить обратно старенький «Форд» не получалось. Ему предложили своими силами отвезти машину на экспертизу, он отказался. Машину не отдавали, Евгений снова писал жалобы. Прошло почти два месяца, и к нему нагрянули домой «для осмотра жилого помещения», предъявив якобы постановление суда.

Документ содержал следующие строки: «Получены сведения об организации Погониным Е.С. массовых беспорядков, сопровождающихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых веществ, а также оказания вооруженного сопротивления представителю власти <…>».

Евгений сфотографировал эту часть, распечатал и поместил на своем стенде, рядом с «Правилами этого дома». Вроде напоминания: это может случиться с каждым.

— Я не собирался становиться оппозиционером, но я же имею право говорить о предвыборной кампании, о принимаемых законах, о судьбах политиков. Или и это уже запрещено и незаконно? А вообще рассуждать у нас еще можно, или нежелательно? И вот еще: когда они зашли в дом, заявили, что будут искать запрещенную литературу. Я удивился: а у нас существует список запрещенной литературы? Где его посмотреть? И показал им свои книги, которые на подоконнике: справочник редких птиц России, Красную книгу Рязанской области… Даже Оруэлла не было, но его сюжет происходил со мной прямо здесь и сейчас. Цирк с конями.

Поток исходящих от него жалоб увеличился. Он написал заявление о желании ознакомиться с его делом, по которому выдали судебное постановление на досмотр жилья, но такового в суде не оказалось. В какой-то момент он действительно почувствовал себя героем литературной фантасмагории, но всеми силами продолжал цепляться за реальность.

Длилась история полгода. Когда же, наконец, ему сообщили, что экспертиза проведена и машину можно забирать, он снова не мог этого сделать: то сотрудник полиции, который вел дело с машиной, поменялся с суток и уже уехал домой, то он больничный ушел. Когда Евгению окончательно сообщили, что машину можно забрать, она оказалась с разряженным аккумулятором и спущенными колесами. Владелец потребовал привести авто в первоначальное состояние и вернуть туда, откуда забрали. В результате долгих «боданий» Евгению пришлось самому привезти заряженный аккумулятор и накачать колеса. Документов, подтверждающих или опровергающих «совершенное на автомобиле ДТП» он так и не получил, полиция совсем перестала отвечать на его заявления. Евгений так и не понял, кому и зачем нужно было городить такой огород.

Всю эту историю странно слышать здесь, где чуть отойдешь от лошадей — тишина окутает, надавит до звона в ушах. Еле шевелятся оставшиеся листья на деревьях. Пасмурно, но можно увидеть, где земля встречается с небом. Простор такой, что дух захватывает, и не верится, что в каких-то ста километрах друг на друга наползают высотки, которым не хватает земли.

Очередная смена всадников отправилась на прогулку. Их тоже не слышно: лошади ступают по мягкой земле. Евгений до сих пор пытается осмыслить произошедшее в перерывах между работой. Он по-прежнему объезжает лошадей и пока ухаживает за ними вместо конюха, строит дом для своей семьи, которая в июне стала больше на одного человека. У них с женой родилась девочка, которую назвали очень хорошим и важным именем — Мирой.