«Стигма, к сожалению, никуда не девается»
Глава одного из районов Башкортостана заявил, что у него на территории — «критическая ситуация» с ВИЧ-инфекцией. Выяснили, что там происходит и правда ли все так страшно
Автор: Катерина Маяковская*
* 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ МАЯКОВСКОЙ ЕКАТЕРИНОЙ АЛЕКСЕЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА МАЯКОВСКОЙ ЕКАТЕРИНЫ АЛЕКСЕЕВНЫ.
Один из муниципалитетов Башкортостана недавно оказался в федеральной новостной повестке: несколько медиа написали о том, что в Абзелиловском районе республики — «критическая ситуация» с вирусом иммунодефицита. Все ссылались на пост районного главы Айрата Аминева, нетипично эмоциальный: Аминев призывал жителей района «вдуматься в цифры», «подумать о близких», «не быть равнодушными».
Издание «Коммерсантъ» приводило еще одну цитату главы: «Среди последней партии контрактников, мужчин, которые решили отправиться выполнять ратный труд, процент выявляемости ВИЧ составил 15% — это страшная цифра». Вероятно, впоследствии публикация на странице Аминева была отредактирована — слов про «контрактников» в ней больше нет.
«НеМосква» пообщалась со специалистами и изучила статистику, пытаясь понять: что же такого особенного происходит в районе, почему именно он оказался в кризисе? Однако выяснилось, что ситуация не столь драматична. Более того, эксперты считают, что подобные резкие формулировки со стороны чиновников не помогают, а лишь вредят, осложняя профилактику и работу с уязвимыми группами.
● Абзелиловский район Башкортостана оказался в федеральной повестке из-за эмоционального поста главы района о «критической ситуации» с ВИЧ. Высокие показатели на территории фиксируются не первый год. Впрочем, ранее они подавались без алармистской интонации.
● При этом эксперты считают, что заявления районного главы не соответствуют реальной картине. Пораженность ВИЧ в Абзелиловском районе не превышает среднероссийские значения, смертность за десятилетия относительно невысока, показатель заболеваемости устойчиво снижается.
● Эксперты отмечают, что панические заявления чиновников не помогают, а как раз наоборот — вредят, дополнительно стигматизируя людей, живущих с ВИЧ. Это не способствует просвещению и профилактике. К слову, о реально эффективных методах защиты глава района не сказал ни слова.
● Нужна «планомерная, спокойная, упорная работа по информированию населения», взаимодействие между ведомствами, коммуникация с ключевыми группами. А еще — индивидуальный подход. В каждом регионе — своя специфика распространения ВИЧ, поэтому универсального решения проблемы не существует.
Как менялась ситуация
О росте заболеваемости вирусом иммунодефицита в Абзелиловском районе Башкортостана сообщалось еще летом 2019 года. На тот момент показатель составил 77 случаев на 100 тысяч жителей, что было заметно выше среднероссийских значений. При этом большая часть новых случаев приходилась на пенсионеров и лиц предпенсионного возраста — 50–60 лет. Все СМИ, писавшие об этом, отмечали, что в основном заражения происходили половым путем, а причина роста заболеваемости — «безработица, пьянство и распутный образ жизни».
Впрочем, тогда же глава центра по профилактике ВИЧ при Роспотребнадзоре Вадим Покровский отмечал, что на самом деле следует говорить о росте выявляемости, а не заболеваемости. «Если мы поставили диагноз человеку, то неизвестно, когда он заразился. Поэтому, когда выявляют больше людей, это может быть связано с тем, что обследовали какие-то группы, которые раньше не обследовали», — пояснял Покровский.
Так или иначе, в течение многих лет Абзелиловский район время от времени мелькает в новостях как территория с высоким уровнем заражаемости вирусом иммунодефицита. В 2020-м и 2021-м о его позициях заявлял главный врач республиканского центра по профилактике и борьбе со СПИДом. Похожие сообщения были и в 2022-м, в в 2024-м, и летом 2025-го. Впрочем, все они не выходили за рамки цитирования официальной статистики и не сопровождались алармистскими заявлениями.
Все правда плохо?
Насколько ситуация в Абзелиловском районе действительно «критическая»? Спросили медицинского специалиста, работающего с ВИЧ-положительным пациентами в Башкортостане. Он полагает, что Айрат Аминев, занявший пост в августе 2025 года, просто эмоционально отреагировал на цифры, которые стали для него «большим открытием». Ведь главы районов несут ответственность в том числе и за показатели распространения инфекционных заболеваний, и за профилактическую работу.
— Пораженность населения ВИЧ в Абзелиловском районе не выше общестатистических данных по России в целом. А по Башкортостану в целом — даже немного ниже. Если я правильно помню, наблюдение там ведется с 1990 года. За 35 лет в Абзелиловском районе от инфекции погибли порядка 200 человек — это не такая большая цифра. И с учетом современных препаратов, которые, слава богу, доступны бесплатно, в последние годы количество смертей удалось сократить в разы.
В Зауралье, где находится Абзелиловский район, есть свои сложности, комментирует эксперт. Например, активные миграционные процессы из-за вахтовиков. В Башкортостане в целом проблемы тоже имеются. Так, в августе прошлого года федеральные СМИ писали об отказах в тестировании на вирусную нагрузку и иммунный статус в ряде регионов России, в том числе, в Республике.
— Что-то сбоит, конечно. Везде живые люди, а люди могут ошибаться. Бывают и проблемы с логистикой. Но Центр СПИД и некоммерческие организации действительно плотно работают с пациентским сообществом и стараются быстро реагировать на проблемы, — говорит медработник.
Как правильно понимать статистику
В новостях за разные годы, где упоминается Абзелиловский район, чаще фигурирует показатель «заболеваемости» — количество пациентов с впервые диагностированным вирусом иммунодефицита на 100 тыс. населения. Медицинский специалист, с которым беседует «НеМосква», в свою очередь, ссылается на «пораженность» — это количество больных ВИЧ на 100 тыс. Первая цифра в районе действительно высокая, тогда как вторая близка к среднероссийским значениям.
О том, как трактовать статистику, рассказывает автор онлайн-проекта о наркосцене России Drugmap.ru Алексей Лахов. В целом, он соглашается с мнением башкортостанского медработника: никакого «апокалипсиса» в Абзелиловском районе нет. Более того, в республике есть территории с более высокой пораженностью.
— Возможно, проблема в том, что миксуются заболеваемость и пораженность. Пораженность — это кумулятивная история, и по ней Абзелиловский район не не выглядит «черным пятном» на карте. Заболеваемость — другое дело. Если смотреть на последний год, действительно получается «страшная» цифра: около 81 на 100 тысяч при том что по России и Башкортостану — около 30–40. Но как только смотрим динамику, картинка меняется: 2020 — 126,6; 2021 — 117,2; 2022 — 98; сейчас — около 81… То есть заболеваемость падает, а не растет, — отмечает Лахов.
Почему показатель заболеваемости 81 на 100 тысяч так пугает? Собеседник указывает на то, что в изначальном посте была информация о контрактниках, среди которых доля ВИЧ-позитивных составила 15% — это само по себе уже резонансная тема. Кроме того, при населении в 45 тысяч человек на район каждый заболевший дополнительно «раскачивает» показатель, и даже 10–15 новых выявленных случаев дают заметную разницу, из-за чего «на бумаге» все может выглядеть как «критическая ситуация».
Чего не хватает в риторике о ВИЧ
ЛГБТК+ активист, автор медиапроекта «Парни ПЛЮС» Ярослав Распутин в беседе с «НеМосквой» иронично называет пост Айрата Аминева «весьма прогрессивным»:
— На фоне обычных для России «аргументов» Аминев вообще довольно мил. Никаких «людей со сниженной социальной ответственностью», никаких стенаний про промискуитет, нет никакого «образа врага». Так что я бы не торопился обвинять его в каком-то паникерстве. Плохо, что он не предлагает ничего кроме как тестироваться. Вот он говорит: «болезнь может быть в соседнем доме» — и что, какая разница? Дальше должны следовать советы, как себя защитить. И тут второй плюсик Аминеву, потому что в Москве все завершили бы фразой «и не смейте заниматься сексом вне брака» — он и такого не говорит.
Однако, подчеркивает Распутин, плохо то, что глава не упоминает никаких реально эффективных методов защиты: презервативы для секса, чистые иглы для наркотиков, профилактические таблетки PrEP:
— В России 2025–2026 годов все это табу, нескрепно. Есть надежда, что про это говорили врачи в ходе месячника тестирования — хотелось бы, чтобы Аминев не забыл отчитаться об итогах, — комментирует Распутин.
Как и Лахов, он отмечает, что показатели пораженности, которые фигурируют в публикации, могут считаться «хорошими» на общероссийском фоне.
Журналистка и авторка подкаста про ВИЧ «Одни плюсы» Рита Логинова соглашается с тем, что за эмоциональными заявлениями должна следовать «планомерная, спокойная, упорная работа по информированию населения».
— [В посте] ни слова о способах передачи ВИЧ, ни слова о презервативах, о до- и постконтактной профилактике, не указана региональная горячая линия по вопросам ВИЧ — и есть ли она вообще? Чтобы ситуация менялась к лучшему, нужны образовательные и медиапрограммы, ориентированные на людей разных возрастов. Нужны горячие линии по ВИЧ, которые работают круглый год, а не только 1 декабря, — комментирует Логинова.
Для людей, уже живущих с ВИЧ, важно обеспечивать доступ к лечению, продолжает собеседница: ведь человек, принимающий АРВТ-терапию и достигший неопределяемой вирусной нагрузки, не может передать вирус другому.
Особенности распространения ВИЧ в Башкортостане
В Башкортостане путь распространения инфекции изначально имел свою специфику, отмечает наш собеседник, работающий c ВИЧ-позитивными пациентами. Серьезную роль сыграло то, что республика — мусульманская, как следствие — здесь более консервативные сексуальные нормы. В то же время свое влияние оказало расположение Башкортостана: из Казахстана через регион в 90-х массово перевозили наркотические вещества.
Сочетания этих двух факторов привело к тому, что ВИЧ куда чаще распространялся среди потребителей инъекционных психоактивных веществ. Но затем ситуация изменилась: некоторая доля тех, кто ранее употреблял наркотики, начала заводить семьи и жить обычной жизнью, но вирус последовал за ними.
— Люди не обследуются, пока что-то не екнуло или не отвалилось, — говорит эксперт. — В течение многих лет они могли даже не знать о заболевании и жить со «спящим» вирусом без серьезного вреда для здоровья. С каждым годом доля заражений через обычные гетеросексуальные половые контакты растет. Сегодня на них приходится почти 90% случаев заражения.
Однако мнение о том, что ВИЧ — болезнь, присущая определенным группам, к которым принято относиться с осуждением, в Башкортостане распространено до сих пор. А это — усложняет работу и по профилактике, и по терапии.
— Стигма, к сожалению, никуда не девается. Многие уверены, что если они не ведут себя определенным образом, то это «не про них». А когда у кого-то обнаруживается ВИЧ, начинается самобичевание. Люди считают себя «плохими». Да и песня Земфиры — «У тебя СПИД, а значит, мы умрем» — у многих заела. Хотя умирать совсем необязательно. Я знаю людей с ВИЧ, которые живут лучше людей с диабетом благодаря современным препаратам.
Что реально работает?
Работает понимание, что профилактика ВИЧ — «удел» не одного только Министерства здравоохранения, уверен наш собеседники. Результаты заметно лучше везде, где есть взаимодействие между ведомствами. Например, бесценной была бы помощь Минпросвещения — чтобы вспоминать про ВИЧ не только 1 декабря или 19 мая. Или вовлечение в процесс Минтруда, которое дает возможность выходить на трудовые коллективы — а это важно, учитывая основной путь и возрастные группы распространения вируса в последние годы.
Говоря про эффективные практики, медработник приводит в пример Чеченскую Республику, где тестирование на вирус иммунодефицита обязательно при вступлении в брак. Похожую инициативу, считает собеседник, могли бы как эксперимент реализовать и некоторые ЗАГСы Уфы — только без принуждения и с правильной мотивацией.
Также эксперт упоминает Тюменскую область, считая, что Башкортостан мог бы взять с нее пример.
— Тюмень получает большое количество приезжих из других регионов, из-за чего внутренняя текучка населения высокая. Это похоже на ситуацию в Башкортостане. В рамках этой текучки в Тюменской области удается делать профилактическую работу действительно хорошо. Один из моих любимых примеров — тестирование через фельдшерско-акушерские пункты, которое они реализовали при участии Минздрава, Центра СПИД и общественных организаций. Благодаря этому любой человек в любой точке Тюменской области, приходя за любой медицинской помощью, может сразу узнать свой ВИЧ-статус. Хотелось бы, чтобы и у нас такое было, — говорит он.
Однако ни одну технологию или схему нельзя бездумно экстраполировать на всю территорию России. Картина распространения ВИЧ — разная не только в разных странах, но и в разных регионах одной страны. На нее влияет религия и верования, географическое расположение, мобильность населения, экономическая структура региона и другие факторы. А значит — подход к профилактике может быть только индивидуальным. Общей, пожалуй, должна быть только интонация: спокойный разговор — вместо панических комментариев о «критической угрозе».
— ВИЧ в районе есть, он присутствует во всех населенных пунктах, пораженность сопоставима со среднероссийской, заболеваемость все еще выше средней, но снижается год от года, — Александр Лахов рассказывает, как бы он сообщал о ситуации в Абзелиловском районе. — Значит, прицельно нужно усиливать профилактику, тестирование, [обеспечивать] доступ к лечению, работать с ключевыми группами. Вместо того чтобы стигматизировать район и людей, живущих с ВИЧ, громкими заявлениями.
Иллюстрации сгенерированы с помощью DALL-E
