Золотой город без тепла: как живет Бодайбо на севере Приангарья
В Бодайбо — небольшой город на севере Иркутской области — редко заезжают случайно. Сюда добираются. И когда после долгой, тяжелой дороги среди тайги наконец появляется въездной знак, это воспринимается почти как финишная черта: ты доехал.
Ярко-желтые буквы на стеле напоминают о главном, чем живет район, — золоте и его добыче. Однако местные жители часто говорят: «По золоту в лаптях ходим». Спорить с этим не получается. Численность населения сокращается, цена за небольшую булку хлеба перевалила за 150 рублей, в городе годами ничего не меняется — периодически обновляются только объявления с призывом записаться на СВО.
В последние дни Бодайбо — в топе российской инфоповестки. Причина — коммунальная авария, оставившая без тепла и горячей воды около 1,5 тысячи человек. Это почти пятая часть населения города, где живут около 7,5 тысячи жителей.
Как живет «золотой» город России — в материале «НеМосквы».
Добыча растет, город пустеет
История золотодобычи в Бодайбинском районе насчитывает около 180 лет, однако местные легенды о «золотом следе» на Лене уходят гораздо глубже. Говорят, еще в XVII веке на ярмарку пришел охотник из коренных народов с самородком в руке — менял шкуры на соль и даже не подозревал, что случайная находка станет предвестником будущей «золотой лихорадки» и освоения северных территорий.
Настоящий же поворот произошел в XIX веке. Летом 1846 года первое золото в Ленском крае обнаружили в верховьях реки Хомолхо, а затем находки посыпались одна за другой: металл находили и в других окрестных речках. В 1863 году золото обнаружили и в системе реки Бодайбо. 27 июля была зарегистрирована заявка на прииск, а уже осенью на берегу появились первые дома. Так началась история Бодайбинской резиденции, а затем и самого города Бодайбо — будущего центра золотодобычи.
С происхождением названия «Бодайбо» связаны две версии. По одной, старатели, получив «отвод» — зарегистрированный участок, молились о богатой жиле, говоря «подай, Бог». Со временем это выражение могло исказиться до привычного названия города. По другой, более традиционной версии, слово имеет эвенкийские корни и означает «это место».
С тех пор золото определяет здесь все — экономику, уклад, инфраструктуру и даже ощущение времени. По данным за 2025 год недропользователи Бодайбинского района извлекли 21,276 тонны золота — это на 11,6% больше, чем годом ранее.
Цена металла тоже выглядит как мечта. В начале февраля 2026 года на мировом рынке цена золота превышала 3 тысячи долларов за тройскую унцию (31,1 грамма), а в России спотовые цены составляли 11—13 тысяч рублей за грамм. Казалось бы, такой район должен жить спокойно: без вечных ремонтов, без разговоров о закрытии школ, без ситуации, когда город может остаться без тепла в мороз.
Но действующее распределение финансовых потоков и налоговых поступлений оставляет Бодайбо в парадоксальном положении: территория, которая буквально живет на золоте, крайне обделена ресурсами.
Согласно проекту бюджета Бодайбинского муниципального образования на 2026 год, общий объем доходов запланирован на уровне 372,652 млн рублей, из них 125,579 млн рублей — это межбюджетные трансферты. Расходы прогнозируются в сумме 397,359 млн рублей, а дефицит бюджета составляет 24,707 млн рублей, или около 10% от годового объема доходов без учета безвозмездных поступлений.
Все это и чувствуют жители. Потому и уезжают отсюда. Если в перестроечные времена в Бодайбо проживало около 20 тысяч человек, то уже к 2006 году численность сократилась до 15 тысяч, а на начало 2026 года она оценивается всего в 7,5 тысячи. Местные грустно говорят, что еще пара-тройка лет — и в городе останутся только вахтовики. «С конца Союза из Бодайбо уехало два нынешних Бодайбо. Город был в три раза населеннее. Нужно создавать условия, чтобы планомерно осваивать Север», — считает местный житель Иван.
Вода замерзла — и все встало
В конце января в Бодайбо произошла авария на коммунальных сетях. В сильные морозы — температура опускалась ниже 40 градусов — перемерз центральный водовод, который подавал воду на котельные. В итоге остановились четыре котельные, без тепла остались 141 дом, около 1,3 тысячи человек и две школы. Власти ввели режим ЧС.
Дальше началась борьба не столько за тепло, сколько за воду: запустить котельные без нее невозможно. Коммунальщики пытались обойти промерзший участок, прокладывали временные линии и гибкие шланги, но мороз превращал их в лед. Тогда начали собирать резервный водовод — временную магистраль, которую тянули по поверхности. Параллельно отогревали основной трубопровод. Уже в процессе восстановления произошел еще один прорыв, и часть работ пришлось начинать заново.
Несколько дней город жил в режиме выживания. Люди спасались кипятильниками и обогревателями, отогревали трубы, грели воду на плитах. Кто-то уезжал к родственникам, но у многих такой возможности не было.
«На улице −37 °C, в наших квартирах — около +5 °C. Дома превращаются в ледяные ловушки. Замерзают не только трубы — окончательно перестали функционировать септики, что грозит городу уже не коммунальной аварией, а санитарно-эпидемиологической катастрофой», — писал в комментариях житель Бодайбо Алексей.
На фоне общественного резонанса власти заявили о разовых выплатах пострадавшим — по 15 тысяч рублей на человека. Следственные органы начали проверки, а режим ЧС вышел на региональный уровень.
К началу февраля стало ясно, что своими силами Бодайбо не справляется. В город начали стягивать людей и технику со всей области: подключились аварийные бригады, коммунальные службы, энергетики, предприятия и золотодобывающие компании. В ликвидации последствий участвовали специалисты из Иркутска, Ангарска, Братска, Усть-Илимска и других территорий.
По данным на 9 февраля, к теплу подключили два социальных объекта и 18 жилых домов, в которых проживают 265 человек, в том числе 50 детей. В этот же день удалось подать центральный водовод на две котельные — это разгрузило водовозные и пожарные машины. Продолжалась прокладка временной наземной линии, а передвижной паровой установкой отогревали участок магистрали от улицы Разведчиков до переулка Лисий.
Одновременно решали проблему с электричеством: из-за массового использования обогревателей сети не выдерживали нагрузки. В Бодайбо доставили две комплектные трансформаторные подстанции мощностью 400 кВА каждая — часть домов временно решили переводить на электрическое отопление.
На 10 февраля власти планировали пробный запуск домов на улицах Лыткинская, Разведчиков, Садовая, Солнечная и Строительная. Однако окончательное завершение работ намечено на 21 февраля. Главное, чтобы вновь не ударил внезапный сибирский мороз.
Школы и больницы
Даже без коммунальных ЧС Бодайбо выглядит не радужно. С медициной в городе тяжело: специалистов не хватает, серьезные обследования и операции чаще всего требуют выезда в Иркутск. Особенно остро это ощущают женщины: последние несколько лет бодайбинок отправляют рожать в областной центр.
О том, во что превращаются такие поездки, рассказывала жительница Бодайбо Любовь Попова. По ее словам, вопрос доступности родовспоможения поднимался в том числе на личной встрече с губернатором Иркутской области и министром здравоохранения, однако системных решений она так и не увидела.
По словам Поповой, роды в Иркутске — это еще и серьезные расходы. Только перелет туда-обратно может стоить около 40 тысяч рублей, аренда жилья — 45 тысяч рублей, питание и такси — еще порядка 40 тысяч. Еще около 20 тысяч уходит на сборы в роддом.
«А если лететь не одной, а с мужем — чтобы помогал после родов, расходы автоматически удваиваются», — говорит женщина.
Формально государство компенсирует перелеты, но, как отмечает она, получить эти деньги непросто: нужно собирать документы, заверенные копии, соблюдать сроки. Если семья задержалась в Иркутске дольше недели после выписки — компенсацию можно не получить.
Самым тяжелым в таких поездках, по словам Поповой, оказывается не финансовая сторона. «Когда заходишь в съемную квартиру с малышом, где нет родных, нет поддержки, нет помощи — это ужасное чувство одиночества. Особенно если ты стала мамой впервые. Главное, чего нас лишили, — возможности родить рядом с домом, в окружении семьи», — подчеркивает Попова.
С образованием ситуация тоже напряженная. Когда-то в Бодайбо работали четыре школы, но со временем система начала сжиматься: в 2010 году вторую и третью объединили. В конце 2025 года в городе появились слухи о возможном закрытии школы № 3 и детского сада «Радуга».
Ситуацию комментировал мэр Бодайбо и Бодайбинского района Евгений Юмашев. Так, если в сентябре 2023 года в детских садах города насчитывалось 834 ребенка, то к сентябрю 2026 года прогнозируется уже 635 — снижение почти на 25%. В школах картина схожая: с 2151 ученика в 2023 году количество детей к 2026 году может сократиться до 1725, то есть минус 426 человек, около 20%.
Отдельный вопрос — деньги. Снижение числа детей напрямую отражается и на объеме областных субвенций: школы могут получить 318 млн рублей в 2026 году вместо 384 млн в 2025-м, детские сады — 191,7 млн вместо 217,5 млн. Муниципалитет, по словам Юмашева, не может компенсировать недостающие средства из районного бюджета. Объединение школ рассматривается как крайний выход. «Мы будем сопротивляться, насколько это возможно», — подчеркивал Юмашев.
Что можно купить на северные деньги
На первый взгляд Бодайбо выглядит городом с хорошими зарплатами. По данным на 1 февраля 2026 года, средняя зарплата здесь составляет 71 360 рублей. Но эта цифра во многом держится на вахтовиках и работниках крупных золотодобывающих предприятий — именно их доходы «поднимают» статистику.
Большинство бодайбинцев живет совсем на другие деньги. На микропредприятиях (до 15 сотрудников) средняя зарплата составляет 35 680 рублей, у бюджетников — 47 570 рублей. То есть учителя, воспитатели, медики и сотрудники муниципальных учреждений получают почти в полтора раза меньше, чем показывает средняя цифра.
На этом фоне цены выглядят особенно болезненно. Продукты в Бодайбо заметно дороже, чем в Иркутске: почти все привозное, логистика сложная, а любой сбой в доставке превращается в дополнительную наценку. Например, по данным открытых источников, литр молока в городе стоит около 190 рублей, килограмм курицы — порядка 760 рублей, макароны (500 граммов) — около 150 рублей, килограмм яблок — примерно 220 рублей. Булка весом около 500 граммов стоит 120—150 рублей.
Но если в Бодайбо еще можно найти больницу, школу и аптеку, то в поселках вокруг города ситуация выглядит еще жестче.
Например, в поселке Балахнинский — в 33 километрах от Бодайбо — несколько лет назад объединили школу и детский сад. Детсад там фактически держится на одной группе. Школа работает только до девятого класса, дальше классы просто не набираются. Учителей не хватает, а найти специалистов в удаленную территорию практически невозможно.
Аптека в Балахнинском закрыта. Какие-то таблетки можно приобрести в больнице, но чаще ездят в город. Сорок минут пути: две тысячи на такси, 500 рублей на маршрутке. Продукты привозят нерегулярно: местные рассказывают, что хлеб в магазинах появляется всего три раза в неделю.
Не лучше выглядит и поселок Мамакан, который находится всего в 16 километрах от Бодайбо и где находится Мамаканская ГЭС, построенная в условиях вечной мерзлоты. Главный символ Мамакана — школа. Старое трехэтажное здание школы сгорело в ночь с 23 на 24 января 2008 года. Строительство новой школы начали лишь в 2016 году, то есть через восемь лет после пожара. По плану поселок должен был получить современное здание на 250 учеников со спортзалом, актовым залом, библиотекой и медкабинетом, но сроки постоянно срывались. К 2023 году контракт с подрядчиком расторгли. Позже сообщалось, что в связи со срывом сроков возбуждались проверки, а ущерб бюджету оценивался почти в 1,5 миллиона рублей.
Сейчас срок сдачи объекта — сентябрь 2026 года. В проект бюджета на 2026 год заложено 120 миллионов на завершение строительства.
«Основной проблемой строительства остается хроническое недофинансирование со стороны областного бюджета. По соглашению, 75% средств должен предоставлять регион, однако из положенных 250 миллионов рублей поступило лишь 14 миллионов. Чтобы не допустить остановки объекта, район аккумулирует собственные средства», — говорил мэр Евгений Юмашев в октябре 2025 года.
Транспортный тупик
Одна из причин, по которой люди уезжают из Бодайбо, — транспортная логистика. В аэропорту Бодайбо — грунтовая взлетно-посадочная полоса, рассчитанная в основном на старые Ан-24 и Ан-26. Зимой самолеты нередко не летают из-за морозов и тумана, летом и осенью рейсы могут срываться после дождей — полосу размывает.
Строительство нового аэропорта в Бодайбо, который должен был обеспечить круглогодичную транспортную доступность, началось в 2023 году. Стоимость контракта составляла 7,4 миллиарда рублей, подрядчиком выступала московская компания «Ротек». Планировалось построить бетонную взлетно-посадочную полосу длиной 2,1 тысячи метров и шириной 35 метров, а также перрон и инфраструктуру, которая позволила бы принимать несколько самолетов одновременно.
Однако в июле 2024 года подрядчик отказался от контракта, сославшись на просрочку со стороны заказчика по предоставлению стройплощадки. После этого работы фактически остановились. По словам мэра Евгения Юмашева, деньги на возобновление реконструкции планируют выделить лишь в 2027 году.
Стоимость авиабилета до Иркутска при этом в лучшем случае достигает 30 тысяч рублей — за два часа двадцать минут полета. В январе 2026 года губернатор Иркутской области Игорь Кобзев сообщил, что с 1 февраля жители Бодайбо и Бодайбинского района смогут летать в Иркутск по специальному тарифу — 13 902,5 рубля. Однако он действует только для пассажиров с пропиской и только при покупке билетов в авиакассах Иркутска и Бодайбо. В комментариях под новостью представители Минтранса региона уточнили: в 2026 году по спецтарифу планируется перевезти 2 157 пассажиров. Если пересчитать, это около шести человек в день.
Когда самолет не вариант, остается поезд. Но железная дорога до Бодайбо не доходит. Добраться по ней можно только до Таксимо — станции в Бурятии, а дальше начинается 220 километров трассы. Если повезет, поездка на частнике занимает около пяти часов — чаще это возможно зимой, когда дорогу «держит» снег. В остальное время путь растягивается на семь-восемь часов бесконечной тряски: таксисты жалуются на разбитое покрытие, ямы и размытые участки, которые буквально убивают машины.
Но даже если выдержать дорогу от Таксимо, путь в Бодайбо упирается в реку. Через Витим моста нет — транспортная ситуация зависит от времени года. Пока не встал лед, работает паром. Зимой автомобили идут по ледовой переправе. В межсезонье перевозки превращаются в лотерею: лед уже не держит, паром может простаивать из-за погоды или уровня воды, поставки в город задерживаются.
Разговоры о мосте здесь давно стали неотъемлемой частью городской мифологии. Его пытались строить еще в восьмидесятые, на излете советской эпохи в рамках освоения территории, связанного со строительством БАМа. В русло реки успели установить несколько массивных бетонных опор. Затем стройка остановилась, финансирование исчезло, и недостроенный объект превратился в символ несбывшихся планов. Опоры — бодайбинцы прозвали их «зубами дракона» — десятилетиями стояли в воде, а люди выслушивали обещания всех мэров решить вопрос.
В 2024 году старые опоры снесли, в прошлом году строительство моста возобновилось. За год успели возвести две опоры, а в 2026-м планируют смонтировать еще три и подготовить площадки для сборки металлоконструкций пролетного строения. Ввод объекта в эксплуатацию намечен на 2028 год. Длина моста составит 414 метров, а общая протяженность с подъездными путями — около шести километров. Стоимость строительства оценивается в 12 миллиардов рублей.
Губернатор Игорь Кобзев предложил выбрать название для будущего моста, отметив, что объект можно назвать в честь «достойных людей» — например, участника СВО Бердыева. Однако жители в комментариях предложили другой вариант — «Долгожданный».
За пределами Иркутской области Бодайбо чаще всего вспоминают по двум вещам: песне Высоцкого про Вачу и истории Ленских приисков. Ленский расстрел 1912 года стал одним из самых громких событий дореволюционной России — о нем Ленин писал. В апреле в Апрельске, поселке рядом с Бодайбо, откуда в 1912-м пошли рабочие требовать улучшения условий труда, будет традиционный митинг, посвященный годовщине расстрела. Там люди будут говорить о том, о чем говорят здесь годами: почему при такой золотодобыче не хватает врачей, почему люди уезжают, почему до сих пор нет нормальной дороги, почему коммунальная авария может оставить без тепла целые кварталы. В общем о том, почему в Бодайбо по золоту люди продолжают ходить в лаптях.
