По ветру иду
Доверие, взаимовыручка, неожиданные повороты: какие они, «медленные путешествия» по России?
27 августа 2025 года Силина Сулейманова и Алена Мясникова отчалили от берега в поселке Караул: случайные знакомые — местный рыбак Александр и его жена Алла — договорились подбросить девушек до стойбища знакомых оленеводов. Попасть туда было верхом их мечтаний, хотя они бывали в самых разных труднодоступных местах за полярным кругом, куда добирались на попутных судах, машинах и даже поездах.
Сплавлялись несколько часов по протокам, которых нет на картах. Погода была спокойной и солнечной. В этом августе таких дней оказалось много: он выдался очень теплым для Заполярья. Даже комары, которые постоянно одолевают людей и животных в тундре, в те дни надоедали только вечером — и многочисленные приготовленные спреи и накомарники девушкам практически не пригодились.
— Когда шли по тундре, обращали внимание, что мох был местами иссохшим. Да и местные говорили, что лето необычайно теплое, — рассказывает Силина.
По волнующимся широким рекам они спокойно вышли к берегу, где их ждал оленевод, немолодой ненец Тимур, его олени пасутся между реками Хинка и Курьяха. Идти им оставалось еще несколько километров, до нового пригорка — такие ориентиры в тундре. Тимур взял их рюкзаки и увез на снегоходе в стойбище, а девушки, уже налегке, пошли искать путь по примятому снегоходом мху.
— Колея местами терялась. Терялась и наша уверенность, что идем по верному пути. Каждые несколько шагов проверяли, усердно выглядывая в бинокль, не видать ли чум. И вот наконец далеко вдали показался маленький конус, выходящий из небольшого пригорка…
Хорошо спится в тундре
К вечеру они увидели и сам чум, а вокруг него — нарты и оленей. Это, как оказалось, и все стойбище. Рядом озеро, за ним ненецкое захоронение. Туда, сказали девушкам дети оленеводов, ходить нельзя. Вокруг чума бегают среднего размера черно-рыжие пушистые собаки: четыре оленегонки — так называют местную породу; и одна дворняга, которую прозвали «молоденький русский». Его недавно подарили семье, привезли из Норильска. И он единственный в стойбище не понимал по-ненецки, с ним разговаривали отдельно на русском.
Стойбище оленеводов
В чуме собралась вся семья: мать Тимура, его жена Валя, семеро детей и вторая семья оленеводов. Три старшие дочери учатся в Дудинке на учителей начальных классов. На лето две семьи объединялись, чтобы было легче пасти оленей и помочь им пережить комариный сезон: животные, если не разбредаются по тундре, сбиваются в плотный круг и так их меньше кусают.
Сам чум устроен очень просто. Слева — детская зона, справа — зона для взрослых. Пола никакого нет, под ногами голая земля. Шкуры оленей постелены у входа, но на них спят собаки. Для людей спальные зоны — это матрасы, занавешенные антикомариной тканью, которая спасает от гнуса. Посередине греется печка.
— Нас пригласили за стол, накормили олениной, картошкой, свежей рыбой, которую по пути на стойбище выловил Александр. Дети таскали конфетки из большого картофельного мешка и ели привезенный арбуз, — рассказывает Силина.
Девушки поставили свою палатку неподалеку. Сначала Силина с Аленой чувствовали неловкость, не хотели быть навязчивыми. Но потом расслабились и дали волю любопытству: хозяйка чума Валя показывала им местный обряд — «каптение», иначе говоря, окуривание.
Жир дикого оленя и шубку песца подогревают на углях, раскладывают на металлическом поддоне, и все это начинает понемногу тлеть. Дымом окуривают руки, ноги, лицо. Бывает, что и вещи, например маут — веревку для ловли оленей. И при этом произносят: «Кап-кап». Особенно каптить надо «мужика», говорит Валя. Он везде ходит, и ему нужна защита.
Все четыре дня, что Силина и Алена прожили в стойбище, особых дел у них не было: собирали ягоды, учились готовить. А Валя терпеливо отвечала на вопросы и рассказывала: если кто-то заболел, можно забить оленя, тогда все болезни перейдут к нему. Это работает еще и с собаками, добавляют Валины компаньоны.
Стойбище оленеводов
Женщинам у ненцев нельзя заходить за печку. Там духи — хранители семьи, их нельзя тревожить. Но здесь, говорит Валя, это поверье уже в прошлом.
Однажды хозяева угостили Силину и Алену ребрами оленя, которого незадолго до этого забили из-за травмы. А на другой день девушки полдня проспали. Как и хозяева стойбища — после застолья.
— Я говорю Алене: вот спросят нас, что мы узнали сегодня. А она: узнали, как хорошо спится в тундре.
Утром и вечером оленей, чтобы не разбредались, собирают дежурные: вечером собирал сын на собачьей упряжке, а утром отец на «Буране». А перед отъездом девушек обе ненецкие семьи собрались разделить стада, которые до этого паслись вместе. Для своих оленей у каждой семьи своя команда, которую животные понимают и уходят с хозяевами. У одной семьи это «ататай», а у другой — «аря».
Но посмотреть на это у девушек уже не получилось, пора было уезжать со стойбища. А зимой уедут оттуда и дети, и пока они будут учиться в интернатах, их семьи будут «аргишить» — это слово прижилось в русском языке, — или «ямдать», как привычнее ненцам — кочевать в одиночестве по тундре.
Увольняюсь и иду
Такие случайные встречи, как с рыбаком Александром и его женой Аллой, неожиданные перемены в первоначальных планах — это не только обычная, но и обязательная часть «медленных» путешествий, как называет их Силина.
Главное в них — это именно возможность задержаться где-то подольше, заехать еще в одно место, а может, и вообще развернуться назад. Такое планирование на ходу. Именно из-за желания «задерживаться» Силина и сменила обычные турпоходы на «медленные» путешествия.
Единственное ограничение — время. Раньше, когда Силина училась в вузе — она по образованию специалист по бизнес-информатике, — выручали летние каникулы.
— Потом я пробовала совмещать путешествия с работой на удаленке. Но это не всегда удается: где-то нет связи, никогда не знаешь, где получится остановиться. Так что сейчас у меня стратегия другая: я коплю, например, полгода, потом увольняюсь и иду в путешествие, — добавляет Силина.
За два месяца в тундре Силина попробовала себя в качестве антрополога — она прямо в Норильске, с пропадающим интернетом, онлайн поступила на это направление в магистратуру. В своих путевых заметках она описывает поселки, строительство на вечной мерзлоте, новые слова из ненецкого языка.
А оленеводы уже пригласили ее на свой праздник. Теперь она думает, получится ли выкроить время в апреле, навестить старых знакомых.
Пытливый взгляд и замшелые рога
В заброшенном поселении Толстый Нос Силина с Аленой дошли до захоронений декабриста Николая Лисовского и монаха Пимена — местной легенды. Здесь же они увидели четыре открытых гроба с человеческими останками: «Как нам потом сказали, это погребение ненцев, у которых не принято закапывать усопших. И не принято навещать захоронение, как это делают русские».
В Карауле девушки побывали на метеостанции. Она находится чуть поодаль от жилых домов и вплотную прилегает к «царству» «Роснефти». С виду неприметный серый вагончик, больше похожий на бытовку для рабочих. Только по выглядывающим из кустов различным приборам можно узнать в строении метеостанцию.
— Там и осадкомер, и гелиограф, и щуп для измерения толщины оттаявшего слоя вечной мерзлоты. Среди всего этого разнообразия прорастает упитанная черника, — описывает Силина. — Тут хоть и есть автоматическая система сбора данных, но для более точного измерения продолжают использовать ручные советские приборы. А как определить тип облаков без пытливого человеческого взгляда? Для этого на станции припасен добротный старый атлас облаков.
Метеостанция
В Дудинке проходил обычный сельский праздник — ярмарка урожая. Тут же пели и устроили мастер-класс по росписи резиновых сапог и рисованию картин для интерьера. А там, где продавали овощи с огородов, всякие молочные продукты и мясо, показывал древнее мастерство косторез. И у Силины и Алены как раз были замшелые рога — очень кстати нашли их по дороге в тундре.
В этом главный смысл: увидеть все самой, а не прочитать где-то. И оставить что-то на память. Такие путешествия в первую очередь меняют взгляд, Силина поняла это на себе. Теперь и на родную Тюмень она смотрит иначе и открывает для себя заново знакомые с детства улицы. А в путешествиях открытки с видами Тюмени оставляет местным.
Не для каждого, но доступно
Такой формат путешествий подходит не всем, и это, говорит Силина, нормально. Ее основное снаряжение — рюкзак, спальник, палатка, горелка. Еще у нее есть свой пакрафт — легкая надувная лодка для сплавов, можно взять на время что-то в турклубе. С собой у нее всегда и зимний пуховик — неизвестно, где окажешься.
Путешествие каждый раз стоит по-разному, но дорогое снаряжение у нее не в приоритете, потратиться она предпочтет всегда на путешествие.
— Я заранее сушу мясо, овощи. Остальную еду покупаю в дороге. Автостоп — это бесплатно, поезда если ловить, гидростопить, то получается по-разному. И можно это все комбинировать. Так что конкретные суммы сложно назвать. На Таймыре, конечно, было дороже.
В дороге хорошо помогают сэкономить и другие путешественники: например, если кто-то снимает квартиру или дом и приглашает других путников остановиться. В городах работает российский аналог каучсерфинга «Hi people», есть проект «Дом для всех».
— Понятное дело, что есть семья, есть ограничения семейного плана по работе, но до какой-то степени все это можно вплести в свою жизнь и устроить двухнедельную поездку в таком духе.
Доверие и взаимовыручка
За годы путешествий Силина побывала на Кавказе, Дальнем Востоке, в соседних регионах, но до того, чтобы «проехать всю Россию», еще далеко.
— Я вот смотрю на карту и вижу, что это еще даже не половина. Я еще считаю, что если ты бывал в Красноярске, это не значит, что увидел Красноярский край. Там вблизи столько мест, что можно изучать бесконечно. Вообще меня чаще тянет на север, хотя я и в южных регионах России путешествовала, и в ближайших странах. Может, сказывается то, что я родилась в Салехарде, а в Тюмень переехала только в три года. Мне нравится северная природа, нравится разреженность. Что-то в этом есть.
Первым «медленным» путешествием для нее стала поездка автостопом из Волгограда в Ставрополь, где она месяц прожила на конном дворе и ухаживала за лошадьми. Оттуда Силина — уже вместе с другой путешественницей — отправилась на Кавказ, в Дагестан.
Чем труднодоступнее места, тем меньше о них может оказаться информации для подготовки, хотя перед походом Силина и Алена всегда заранее скачивают карты, а на месте первым делом идут в краеведческий музей. И где бы она ни была — на юге или на севере — ее поражала готовность незнакомцев помочь «человеку с рюкзаком».
— В Дагестане мы с приятельницей шли с рюкзаками по рынку. И одна женщина как начнет: «Путники! Вы, наверное, устали, несите им стулья!» Все забегали, засуетились, нас усадили. Хотя, честно сказать, мы только вышли из дома и вообще не устали. Потом женщина со своего прилавка просто взяла и надела на нас шапки, хотя был октябрь и довольно тепло. Мы пытались протестовать, но очень плохо получалось. Потом нам принесли чай, начали расспрашивать. В первый раз это было потрясение.
Образ путника сразу привлекает внимание, говорит Силина. Похожие ситуации были у нее и в Иркутске, и в других городах.
— Как будто этот рюкзак делает меня видимой для других людей, показывает, что я не из их среды, что меня надо как-то поддержать. Сейчас я уже этому не так удивляюсь. Но это всегда так тепло и приятно. И я сама стала так делать.
Благодаря заботе незнакомцев в последнем путешествии почти не пришлось ночевать в палатке. На все попытки поставить ее в поселках она слышала только: «У нас так не принято». В Дудинке один из новых знакомых вообще дал им ключи от квартиры и ушел на несколько дней.
В следующий раз Силина думает поехать на Обь-Енисейский канал. Сейчас он заброшен, а до середины прошлого века был судоходным. Его она открыла для себя недавно: там частично сохранились шлюзы, береговые укрепления, частично он шел по действующим рекам. В тех местах, говорят, живут староверы. Но это планы, а куда она заглянет по дороге и где задержится, выяснится уже на месте.
