Олегу (имя вымышленное) 17 лет. В 2023 году его отец подписал контракт. Эта история — свидетельство подростка о родителе, который сделал роковой выбор и не смог его отменить.

— Увидел ваш ролик в Тиктоке, решил поделиться своей историей.

Отец мой, бывший военный, служил срочную службу во Второй чеченской, вернулся оттуда с контузиями. Когда мог позволить себе выпить, он всегда вспоминал те ужасы, которые были там, в Чечне.

В 2022 году сам я не понимал, что это такое — война, в принципе. Прекрасно помню тот день, когда всё началось. Были обычные новости: началась какая-то СВО. В то время мне было всего 13 лет.

Отец был позитивным человеком. Обычный рабочий, старался быть трудоголиком. Но в августе 2023 года всё резко изменилось — сразу после моего дня рождения он подписал контракт. Отцу было на тот момент 42 года. Контракт ему предложил знакомый семьи, который работает в органах и сам имеет бронь от мобилизации. Почему отец согласился, не могу понять. Скорее всего, из-за мучений от пережитого в Чечне. Хотя, когда всё началось в 2022-м, он говорил, что это бесполезная война.

Он пытался уйти оттуда. Сначала говорили, что контракт будет ровно на столько, на сколько вы его подпишете. По факту у него контракт должен был закончиться ещё в 2024 году.

У них было задание — взять посёлок Сватово. Их группа — 22 человека, начался обычный штурм. Из 22 в живых остались только отец и два его сослуживца. Свои же, которые остались в тылу, не решились на план эвакуации. Отец с сослуживцами самовольно пересекли границу, уехали домой и наотрез отказались возвращаться обратно. Писали «письма» — заявления на руководителей той операции, что их кинули и сказали: «Давайте дальше сами». Писали жалобы за удержание выплат.

Он старался никогда не говорить, что происходило на войне. Но один раз рассказал про тот случай в Сватово:

— Мы зашли в город — Халк, Лиса, Конь, Молчун. Зашли в первый дом, выбили противника оттуда. Двигались дальше по плану, попали в засаду. Начали понемногу отходить назад. Халка намотало на висящие электропровода. Остальные — кого просто убили, один парень у нас, самый молодой, подорвался на гранате, другого переехал танк.

Но пришлось вернуться на СВО. Побоялись срока и презрения со стороны других людей. Некоторые не знают, что происходит там на самом деле, верят новостям и говорят, что те, кто сбегает и прячется, — слабые люди.

Каждые полгода отец приезжал в отпуск. Я уже на то время начинал забывать, как он вообще выглядит. Почти его не видел. Он возвращался постаревший лет на 20, весь убитый, седой. На вид живой, целый, но внутри как полностью мёртвый. У него пропали какие-либо чувства. Иногда мог просто проснуться посреди ночи и кричать в пустоту. Я был даже один раз свидетелем, когда он просто спал, резко проснулся и начал что-то бормотать: «Али, я нашёл его, уходим». В тот момент мне стало по-настоящему страшно за него и за себя.

В 2025 году отец попал в город Богучар, в другую часть, у которой печальная известность. Там всё и началось. Отношение к мобилизованным и контрактникам разное. Деньги не платили, ссылаясь на проблемы в системе.

У него нашли проблемы с позвонком, сделали операцию в начале мая. Все официальные документы, что была операция, что проходит лечение, есть противопоказания, что нельзя ходить без корсета, чтобы шея всегда была в одном положении. Он отсылал их врачу, который был с ними в зоне СВО. Но, как оказалось, врач не передавал никакую информацию командирам, и те дали приказ найти отца.

После операции он должен был оставаться дома 3–4 месяца. Как раз он должен был попасть на мой последний звонок. Тщательно готовился к нему, выбирал, в чём пойдёт, шутил на эту тему.

Но однажды, возвращаясь из школы, я увидел незнакомую машину рядом с домом. Подумал: просто гости. Но дома пришёл в шок. Отец, бабушка, дедушка, какие-то мужчины, по полу разбросаны документы отца: справки из больницы и т. д. Те мужчины были из военной полиции. Они сказали: «Едем, покажешь документы — и мы привезём тебя обратно».

Его увезли 20 мая 2025 года. Сначала он пропал на трое суток. А потом позвонил, находясь уже в зоне СВО, — без фиксирующего корсета для шеи. Без него была высокая вероятность перелома шеи. Отец рассказал, что его привезли в Воронеж, забрали телефон, посадили в камеру на двое суток.

Потом его выпустили оттуда, закинули в отряд «Чёрная Мамба», который выполняет задачи по штурму. Он успел нам с мамой рассказать, что сидел в какой-то камере в подвале. Когда он звонил по видеосвязи за пару дней перед заданием, я заметил, что у него нет нижнего переднего зуба.

25 мая 2025 года отец с группой из 11 человек ушёл на задание и больше не выходил на связь. В тот день вся группа из 11 человек погибла. Мама нашла всех жён и матерей на каком-то форуме, всем пришла бумага, что мужья или сыновья погибли.

По сей день о нём ничего больше неизвестно. Просто погибший, тело никто не искал и не будет. Наш военкомат, от которого он пошёл и где подписывал контракт, тоже не даёт никакой информации. Уже к концу идёт 2026 год. Так больше об отце я ничего не слышал.

Все документы уже на руках: свидетельство о смерти, где погиб, от чего погиб. Но тела нет. Мама обращалась куда возможно — в Красный Крест, военкомат, военную часть в городе Богучар, искала группы, где выкладывали фото пленных. Фактически, возможно, он живой.

Всё произошедшее с отцом оставило очень большую травму. Изменилось отношение ко всему этому и к мужикам, которых я вижу на вокзалах (участникам СВО). Мне их по-человечески жаль. Понимаю, через что они проходят.

Я приехал из родного места в Казань проходить учёбу в колледже в транспортной отрасли. В данный момент живу один. Пытаемся с мамой найти хоть что-то, что могло остаться от отца. Дедушка, к сожалению, не смог пережить всего этого и скончался.