Анне 42 года, она живет на Урале и работает продавцом. Её 19-летний сын — инвалид детства, учился в коррекционной школе. Когда в военкомате настаивали поставить его на учёт в 16 лет, она отказалась по закону. «Вам инвалиды и дети-коррекционщики зачем?» — спросила она. После 18 пришлось бороться за пожизненную инвалидность. Раньше она любила президента, хотела купить футболку «Крым наш», но пенсионная реформа всё перевернула. Теперь делает всё возможное, чтобы сын не стал убитым или убийцей. Это история о материнской борьбе и внутреннем крике, который наконец услышан.

«Я чувствовала, как будто мне на голову надели пакет и завязывают его»  Нам написала Анна. Ей 42 года. Сейчас она с дочкой живёт на Кипре. Её старшая дочь учится в Москве. О том, как решалась на переезд, переехала и выстраивает новую жизнь — Анна в своём письме. — Для меня первые дни войны прошли как […]

Александре 18 лет, она живет в Подмосковье и заканчивает школу. Летом отец потерял работу и по пьяни чуть не подписал контракт — мама с дочерью с трудом это предотвратили. Теперь они живут в одной квартире, но почти не разговаривают. В школе изучают учебники Мединского, внедряют мессенджер Max, учителя советской закалки защищают распределение. Но она и её одноклассники-технари не поддаются пропаганде. Это история о молодом поколении, которое сохраняет критическое мышление вопреки системе. Ключевые особенности этого материала: Голос молодого поколения — редкая возможность услышать 18-летнюю, что делает материал особенно ценным Актуальные маркеры — учебники Мединского, мессенджер Max, целевое обучение Семейная драма — отец чуть не стал контрактником, полный разрыв в общении Надежда и сопротивление — несмотря на тяжесть, есть вера в то, что «сопротивление ломает логику системы»

«Я родился при Путине, всю жизнь живу при нём, но не собираюсь при нём умирать» Нам написал Тимур (имя изменено). Ему 19 лет. Он живёт на Урале и занимается правозащитой. Не хочет уезжать из России, потому что чувствует, что занимается важным и нужным делом. — Я родился при Путине, всю жизнь живу при нём, но […]

«До 24 февраля 2022 года я думала, что большей боли, чем потеря мужа и сына, быть не может» Светлане (имя изменено) 52 года, она финансист в частной компании. Светлана пережила утрату сына и мужа, а затем — утрату иллюзий о стране. В письме она делится своей болью, своим опытом и наблюдениями о том, что происходит […]

Мы не нужны государству Нам написал Даниил (имя вымышленное) из Моршанска. Ему 15 лет. В письме он говорит о том, что в школе никто не смотрит телевизор, пропаганда на них не действует, а «патриоты» считаются изгоями. – Я из города Моршанск. Когда я был в нем, война уже шла, потом по определенным обстоятельствам я переехал […]

Ольге 47 лет, она одна воспитывает троих детей в Удмуртии. Уехать не может — профессию не подтвердить, денег нет. Старшему 18, он в выпускном классе. Она не спит от ужаса, что он не поступит в вуз и его заберут в армию. Средней дочери они с сыном говорят хором: «Только не вздумай болтать в школе, а то маму посадят». Это история о жизни в ловушке, когда от будущего отделяет непреодолимая стена, и о том, как учить детей молчанию.

«Никто не хочет жить в страхе за свою жизнь» Нам написала Ксения (имя изменено). Ей 17 лет. Ее брата забрали из армии на войну против его воли. Ксения хочет мира в то время, когда многие взрослые хотят войны. — Совсем недавно я вышла на улицу с белым флагом. Насколько я знаю, белый флаг означает просьбу […]

Ирине 64 года, она живет в Находке и не может уехать. С начала войны между ней и дочерью — пропасть. «Тебя посадят, а я потеряю работу», — сказала дочь. Теперь она молчит. Все знакомые думают иначе, город увешан баннерами, обсуждать ситуацию не с кем. Даже белье она вешает на сине-желтые прищепки, шепча запретные слова. Это история о внутренней эмиграции, когда уехать невозможно, а молчание становится единственной формой выживания.

В январе 2024 года жительница небольшого города стала волонтером в сборе подписей за Надеждина. Она сидела в холодном кабинете, и к ней приходили сотни людей — от восемнадцатилетних до рожденных в 1930-х, военные и студенты, богатые и скромно одетые. Их объединял один взгляд — полный грусти и волнения. Это история о том, как важно «прочувствовать, как нас много», даже когда шансы на успех минимальны.