Все письма
«Вокруг меня какой-то патриотический психоз»
После 24 февраля 2022 года мир Елизаветы разделился на «до» и «после». За несколько месяцев она потеряла почти всех друзей и знакомых, которые убеждали её отправить мужа и сына защищать Родину, но сами находили причины не воевать. Теперь она делит окружающих на три категории и с ужасом наблюдает, как образованные люди «говорят всё как под копирку (вслед за ТВ) и думают под копирку».
Не быть частью этой военной машины
Не быть частью этой военной машины Ксении (имя изменено) было 16 лет когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Антивоенная позиция привела её к конфликту с родителями, а невозможность разделить переживания из-за войны с близкими обернулась тяжёлым одиночеством. В письме она рассказывает о нескольких трудных годах, приложенных усилиях, чтобы вернуться к нормальной жизни и планах […]
«Просто погибший. Тело никто не искал и не будет»
Отец Олега после операции на позвоночнике готовился прийти на последний звонок сына. Но за ним приехала военная полиция и увезла обратно на войну. Через пять дней он ушёл на штурм и больше не выходил на связь. Семья получила свидетельство о смерти, но тело так и не нашли.
«Автозаки собирались у кафе каждое утро, а потом медленно ползли в сторону центра»
«Автозаки собирались у кафе каждое утро, а потом медленно ползли в сторону центра» Нелли Искандерова из Санкт-Петербурга — врач, кандидат наук. Ей 58 лет. 30 из них она проработала в Первом медицинском университете имени Павлова на кафедре терапии. 20 лет — была заместителем декана в иностранном деканате. Жила с мамой в пригороде до февраля 2022 […]
«Калечить жизни, чтобы вы назвали нас достойными?»
После начала войны Анна ушла из профессии, которой больше не могла заниматься по этическим причинам. Попытки начать новую карьеру обернулись отказами, а призывы публично высказываться, донатить и эмигрировать вызывают у неё всё больше вопросов. Почему человек, который не поддерживает войну, должен калечить собственную жизнь, чтобы его назвали «хорошим и достойным»?
Я главный предатель Родины
Я главный предатель Родины Нам написала Виктория из Подмосковья. Ей 14 лет. Каждый понедельник в школе она вынуждена слушать «Разговоры о важном», выходить на линейки, наблюдать за поднятием флага. Виктория мечтает стать спортивным журналистом. И ей горько видеть, как эта пропаганда влияет на «жизни обычных людей». — Война началась, когда мне было всего 10 лет. […]
«Как забрали в шортах и тапках, так на войну и отправили»
Брат Ольги с детства мечтал стать машинистом, а потом — жить в тихой деревне, держать скот и огород. У него была инвалидность и белый билет, но после задержания полицейскими он оказался на войне. «Я не хочу убивать, я не хочу умирать. Хочу жить. Очень хочу домой», — вспоминает Ольга его слова. Через два месяца после задержания брата не стало.
«Коллеги и сосед по гаражу говорят: „Надо жахнуть ядеркой“»
Дмитрий помнит, как двенадцать лет назад ядерные угрозы с телеэкрана казались безумием. Теперь его коллеги и сосед по гаражу сами предлагают «жахнуть ядеркой». Пока он ищет возможность уехать с семьёй, его не оставляет вопрос: почему Россия снова оказалась на пути массовых государственных преступлений и бывает ли у обществ иммунитет к фашизму?
Дома было страшнее
Дома было страшнее Около года назад нам написал Иван (имя изменено) из Санкт-Петербурга. Писал, как с женой выходили на митинги в поддержку Навального, как потеряли друзей из-за войны. Им было страшно жить в России и они готовились уезжать. Теперь они вместе с кошкой в Сербии. И только теперь чувствуют, что можно строить хоть какие-то планы […]
«Если моему придёт повестка, брошу всю свою жизнь – и мы уедем»
Парню Евы предлагают подписать контракт и обещают взамен «чистую» историю. Она боится однажды потерять его на войне, а перед глазами — муж сестры, который вернулся тяжело раненным: «Война убила в нём всю радость жизни».
В момент подписания контракта он был счастлив, как будто пьяный
В момент подписания контракта он был счастлив, как будто пьяный Нам написала девушка из Московской области. Ей 18 лет. Она рассказывает о школе после начала войны, конфликте с семьёй, смерти брата и о своём молодом человеке, который пошёл служить в Росгвардию. — Я живу в Московской области. Точно не помню, когда для меня началась война. […]
«Я направил силы на точечные разговоры с близкими»
Он учился в военной школе, состоял в Юнармии и был «полностью внутри этой системы». Разговоры с дедом-украинцем, чтение и попытка разобраться самому перевернули его взгляды. Теперь вместо уличных акций он ведёт «точечные разговоры» с близкими — и нескольких родных уже смог переубедить.
В нашей больнице большинство хотят победы «наших мальчиков»
В нашей больнице большинство хотят победы «наших мальчиков» Нам написала врач-реаниматолог из России. После начала полномасштабной войны она оказалась в меньшинстве среди коллег и друзей, а её антивоенная позиция стала влиять и на работу. Уехать она пока не может. — Здравствуйте, дорогие «Очевидцы»! Мне 45. Я настолько стара, что застала еще СССР, и довольно молода, […]