«Если моему придёт повестка, брошу всю свою жизнь – и мы уедем»
Ева (имя изменено) живёт в постоянном страхе, что её парня завербуют на войну. Муж её сестры уже вернулся оттуда тяжело раненным. За 7 миллионов рублей он лишился радости жизни и потерял самого себя.
– Моя история скромнее, чем может быть у большинства побывавших там.
Сама я, к большой радости, не столкнулась с потерями в своей семье. Она и до начала войны состояла практически из одних женщин.
Но у меня есть парень. До нашего знакомства он вляпался в неприятную историю по юношеской глупости – решил пьяный поспать в чужой открытой машине. На него повесили попытку угона, дали условный срок.
Он сам неоднократно сталкивался с давлением со стороны отдела полиции, где проходила его отметка. Его ежемесячно призывали подписать этот чёртов контракт, говоря, что с него снимут все обвинения и его история опять станет чистой.
Я же, в свою очередь, всегда придерживалась мнения, что плевать на любые суммы, которые он сможет мне перечислять оттуда. Я не смогу потом обнять человека, которого больше нет.
Я стала очень нервной. С моей помощью мы сделали ему справку о невменяемости, чтобы со стороны государства он как бы не имел права в руки брать автомат. И пофиг, что на права не сможет сдать. Главное, что не заберут!
Но в связи с последними новостями поняла, что и категория «Д» больше не основание для освобождения от службы. Стала ему перед уходом на работу каждое утро читать лекции и наставления: чтобы не знакомился ни с кем на улице и не пил пива, не решил выкурить незнакомую сигарету за компанию.
Он обычный парень со двора, который ко всем относится дружелюбно. Я же стала осуждать его характер.
Смотрю новости и вижу видео из TikTok, как в нашем же городе вербовщики вылавливают парней, а на следующее утро парни не помнят, как подписали контракт.
Я начала понимать, что война не в Украине. Война – уже у нас, прямо в России, и не с украинцами, а со своими согражданами, которые такие же невиноватые люди, которым навязали квоту на военкомат, и у них самих выбор: либо сбор нужного количества людей, либо расплата за невыполнение.
Но больше всего меня страшат свои собственные мысли. Поняла, что эта война повлияла и на меня саму. То, что раньше для меня было недопустимо, сейчас уже не кажется таким плохим.
При ссоре бывает, что уже всё, как будто «нас» больше не существует: есть я и есть он, но «нас» уже нет. В эти моменты у меня всплывают мысль – навязать ему этот контракт, отправить и получать деньги, а самой жить и кайфовать, чтобы ему неповадно было.
Сама себя бью по рукам за эти мысли. Понять не могу, в какой момент я стала такой сукой и как даже на секунду могу допустить такое в голову!
Муж моей сестры вернулся оттуда с тяжёлым ранением. Он всё время, что был в Украине, вёл свой Telegram-канал, где рассказывал, что там было. Он показывал видео, как шёл с минами в рюкзаке обратно к их лагерю по лесной тропе, а по обочинам валялись тела людей. Да-да, тех самых, которые пропали без вести!
Боже, уже прошёл год, а у меня до сих пор перед глазами тот парень, который решил взять аптечку, которая взорвалась, и от его тела осталась только верхняя часть, что по пояс, нижней просто не было вообще.
Самое страшное: я видела, как поменялся муж сестры после возвращения домой. Он стал чужой. Сестра не раз говорила, что он мог её ночью пнуть или ударить кулаком с криками: «Укропы нападают!» Он звереет, когда кто-то идёт на него спереди. Объясняет это тем, что «если ты мой враг, то ты стоишь передо мной, а если ты мой друг, то ты будешь стоять за моей спиной».
Теперь, когда он начинает беситься, сестра знает, что делать: надо подойти и обнять его сзади, за спиной, тот сразу успокоится.
Он стал злой и твёрдый, война убила в нём всю радость жизни. Да, они заработали 7 млн за его ранения. Но одно я поняла точно: если моему на «Госуслуги» придёт повестка, то я без раздумий брошу всю свою жизнь и уеду туда, где нас точно искать не будут. Незаконно пересеку границу, добровольно войду в реестр иноагентов, но буду знать, что он со мной рядом.