Срочники

Некоторые солдаты-срочники, которым в августе 2024-го пришлось отражать наступление ВСУ в Курской области, вернулись домой с контузиями и не могут получить помощь от государства. Об этом они сами рассказали «Важным историям» и «Верстке».

Демобилизовавшийся солдат Михаил (имя изменено) спустя два года не может преодолеть последствия контузии. У него сильно поврежден слух.

«В эмоциональном плане пропали все [чувства]. Осталась одна агрессия. Может, иногда радость. Зацепить меня стоит на долю секунды — и всё, я взрываюсь. Вот это всё контролировать очень тяжело», — говорит он.

Теперь Михаил всегда ходит хотя бы в одном наушнике и слушает музыку, чтобы приглушить непрекращающийся звон в ушах. Он не получил государственной помощи и оплачивает лечение из собственного кармана.

Мать одного из срочников, стоявших под Курском, рассказала нам, что власти не признают контузию юноши военной травмой.

«Когда пришел с армии, практически со мной не хотел разговаривать. На кровати лежал, отвернувшись. Мы год добивались, чтобы нам дали ветерана боевых действий. <...> Военной травмой его состояние не признано. У него сейчас постоянно давление, болит голова, он не спит. Сейчас всё лечение я уже осуществляю за свой счёт», — рассказывает женщина.

Срочникам из-под Курска положены не только выплаты за ранения, но и доплата за участие в «контртеррористической операции». Режим КТО в регионе ввели 10 августа 2024 года.

Участник тех событий Андрей (имя изменено) рассказывает, что власти не хотели начислять ему региональную выплату за ранение, пока он не обратился в прокуратуру.

«[Статус] ветерана боевых действий я получил только в декабре 25 года. Выплаты за дни, проведенные в зоне КТО, я не получал. Я с юристами эти вопросы до сих пор решаю», — сетует другой бывший срочник, Тимур.

По словам еще одного участника обороны Курской области, без денег остались бойцы 18-го батальона 488-го мотострелкового полка. Это одно из подразделений, оказавшихся на переднем краю в момент вторжения ВСУ.

«Ребята, которые служили в других подразделениях, получили выплаты неплохие. Заплатили дембелям нашим, которые уже давно как уехали к августу-месяцу, но нам нет. Мы, в принципе, уже не рассчитываем», — говорит Егор из 18-го батальона.

По словам других срочников, их «не обидели финансово» — на деньги от государства некоторые смогли купить машину или участок для строительства дома.

Андрей на полученную компенсацию купил квартиру в родном городе и занялся бизнесом с сослуживцем.

«Если бы не вы, я бы и не вспомнил об армии, — говорит он. — Раньше ночью с ума сходил. Новый год, фейерверки — всё, я где-то в подвале слушаю [их]. Ну так, да, переклинивает ночью. Просто страшно становится в голове. Просыпаешься весь вспотевший».

• Ко второй годовщине боев в Курской области «Важные истории» и «Верстка» восстановили картину тех событий глазами срочников.

В первые месяцы боев в Курской области, начавшихся 6 августа 2024 года, погибли как минимум 77 срочников, еще минимум 30 бойцов по призыву пропали без вести, подсчитали «Важные истории» и «Вёрстка».

Оценка основана на открытых данных и разговорах с участниками событий. Смерть человека мы подтверждали по официальным данным и публичным некрологам. Смерть и пропажу некоторых военнослужащих нам также подтвердили свидетели событий. Мы провели интервью с восемью срочниками, стоявшими на границе, а также с родственниками еще пяти военнослужащих. Имена всех собеседников изменены по соображениям безопасности.

26 апреля 2025 года начальник Генштаба Валерий Герасимов доложил Владимиру Путину о «разгроме украинских вооружённых формирований» в Курской области. Поиск и извлечение останков погибших срочников стали возможны только после выхода российских войск к границе с Украиной.

Пропавших без вести срочников официально признавали погибшими в течение всего 2025 года. Последний известный нам случай смены статуса произошел в мае 2026-го, практически спустя два года после гибели солдата.

Мать солдата, который до сих пор считается пропавшим без вести, рассказала нам, что тело ее сына на позиции у Свердликово Курской области так и не нашли.

«Я периодически созваниваюсь с Ростовом-на-Дону (там находится Центр приёма, обработки и отправки погибших, где проводят опознание тел. — Прим. ред.). Сходства ДНК нет. [Говорят, что] там невозможно эвакуацию сделать, дроны летают, не разминировано», — говорит она.

• «Важные истории» и «Верстка» поговорили с солдатами, которые встретили вторжение ВСУ у границ Курской области в августе 2024-го, и восстановили хронологию событий тех дней. Как это было и как эти бойцы живут сегодня — читайте по ссылке.

Генпрокуратура решила ужесточить контроль за процедурами воинского призыва и мобилизации. Проект соответствующего приказа опубликовали на портале нормативных актов, обратила внимание правозащитная организация «Военные адвокаты».

Усилится надзор за системой электронного воинского учета. Нововведение даст прокуратуре полномочия следить за розыском призывников, взаимодействием военкоматов и МВД, передачей сведений в военкоматы работодателями и учебными заведениями, а также бронированием военнообязанных на период военного времени и мобилизации.

Прокуроры также должны будут проверять функционирование «Реестра воинского учета» и «Реестра повесток» и актуализацию сведений в них.

Под надзор прокуратуры перейдут вопросы медицинского освидетельствования. Сотрудники прокуратуры будут проверять, как формируются комиссии и входят ли в их состав необходимые врачи-специалисты. Прокуроры также должны будут следить за тем, чтобы гражданам устанавливали правильную категорию годности.

Решения призывных комиссий тоже будут в ведомости прокуратуры. Законность призыва, отсрочек, освобождений от службы — всему этому прокуроры смогут давать «принципиальную оценку». Это коснется и привлечения к ответственности, то есть штрафов за неявку, несообщение сведений, непостановку на учет и другие нарушения.

Указ в первую очередь направлен на защиту интересов государства, а не призывников, отмечают юристы, с которыми поговорили «Важные истории».

В документе не прописано, что прокуратура должна следить за законностью призыва со стороны военкоматов, сказал попросивший об анонимности юрист проекта «Призыв к совести». Раньше надзор прокуратуры за процессом воинского призыва и учета регулировался указом 2000 года, в котором говорилось, что на службу «нередко призываются лица с явными физическими и психическими отклонениями».

«Теперь ни слова в приказе о том, что нужно следить за законностью принимаемых решений о призыве, розыске и пр., нет. Получается, такой сигнал — это уже не проблема для государства», — сказал юрист проекта «Призыв к совести».

Но даже если бы у прокуроров было желание защищать права призывников, у них бы это всё равно не получилось, говорит глава юридического отдела «Школы призывника» Тимофей Васькин. У Минобороны и военных комиссариатов есть план по призыву, и они заинтересованы в его исполнении. Аналогичную цель преследуют региональные и местные власти. Они все не дадут прокурорам вмешиваться в этот вопрос слишком активно.

«Прокуроры проводили проверку в Чебаркульской дивизии на предмет принуждения к контракту, установили десятки самых разных нарушений. Вынесли представление в адрес воинской части, воинская часть его просто не исполнила, и всё, прокурорские не стали дальше давить. <...> Стоит только Минобороны показать зубы», — говорит Васькин.

В качестве примера полного отказа от контроля за деятельностью военкоматов он приводит 231-ю военную прокуратуру гарнизона, которая надзирает за Москвой и областью. По словам юриста, последние несколько лет она практически полностью игнорирует все обращения призывников.

Повлиять на работу МВД в области розыска уклонистов прокуратура тоже не сможет, потому что в МВД хронический некомплект сотрудников.

«Им жалуются на буйных соседей, насилие, мошенничество, наркотики. И тут им говорят: ищите уклонистов. Им эти уклонисты не упали. По всей стране полиция кладет на это большой хрен. <...> Они могут прийти, повестку на дверь наклеить, но по-настоящему искать никого, конечно, не будут», — считает юрист.

Единственные, кто не может противостоять прокуратуре, — это представители бизнеса, и если указ на кого и повлияет, то, скорей всего, на них, говорит Васькин.

«Вероятно, будут дополнительные проверки организаций на предмет того, как хорошо они ведут воинский учет», — считает он.