Иван Герасимов: «Будет шанс сменить в России власть — я поеду»

Иван Герасимов – антивоенный активист, помогал в организации антивоенных митингов в Сеуле, организовывал митинги в Пусане в Южной Корее. При этом работал на заводах шесть дней в неделю.

Расскажите о себе.

— Меня зовут Иван Герасимов. Я родился и вырос в Москве, жил там до 2022 года. Я работал в рекламной компании, «на дядю», вплоть до мая 2022 года.

Как на вас повлияла война?

— Как и большинство людей, я до 24 февраля не верил, что такое возможно, и убеждал в этом знакомых. Конечно, когда война началась, это был шок. В тот же день мы с другом вышли на митинг 6 марта на Манежной площади. Если это, конечно, можно назвать митингом, так как люди просто стояли и ничего не скандировали. Многие выходили из метро и их сразу задерживали. Нас с другом не задержали, так как мы имитировали ожидание автобуса.

Многие делали так же. Там было много людей, которые делали вид, что заходят в магазин или ещё что-то, чтобы их не задержали. Если ты просто стоишь — тебя задерживают. После начала войны я был уверен, что путинская власть не выживет в условиях санкций, и война скоро закончится. Когда российская армия отступила из-под Киева, у меня было ощущение победы Украины и неотвратимости падения путинского режима. К сожалению, это оказалось обманчиво.

Меня убивало то, что огромное количество людей всё это поддержали. Кто-то молча, а кто-то, даже друзья, которые были против Путина и участвовали в «Умном голосовании» в 2021 году, после начала войны просто поддержали её. Всё это на меня давило. Я понял, что не могу больше находиться в России и принял решение уехать в Южную Корею.

Вы состояли в антивоенном сообществе сначала в Сеуле, а потом в Пусане. Почему для вас это было важно?

— Во-первых, я хотел этим заниматься. Я чувствовал вину за то, что до 2022 года практически ничего не делал в России, не занимался политическим активизмом. Возможно, если бы я и многие другие люди занялись этим раньше, то ситуация не дошла бы до сегодняшней.

Я настолько ничем не занимался, что в 2021 году ко мне уже приходили силовики и долбили в дверь ногами за мелочи. Это была слитая база Навального. Хакеры слили базу тех, кто оставлял подписи на сайте free-navalny.org, и сопоставили её с базой Госуслуг. Силовики начали выборочно обходить сторонников, чтобы угрожать.

Они приходили, что-то спрашивали через дверь, угрожали завуалированно, спрашивали, донатил ли я ФБК после того, как их признали экстремистами. Тогда я был поражён, потому что я не какой-то ярый оппозиционер, который ходит на митинги и произносит речи, а просто подписал петицию и по мелочи задонатил. Тогда я понял, что взялись уже за таких, как я.

После начала войны я делал что-то по мелочи, что считал безопасным. Например, я работал в рекламной компании, ночью размещал рекламу в автобусных парках. Когда я ходил по парку, видел буквы Z и V на маршрутках и автобусах и срывал их. Также я размещал антивоенные стикеры, которые печатал дома, так как у меня был доступ во все автобусы Москвы.

Что вы делали вместе с антивоенным сообществом?

— У меня не было особого опыта участия в митингах, и я не знал, что такое сообщество есть. Я приехал в Корею, адаптировался к жизни в стране и случайно о них узнал. Мы с другом шли по центру Сеула, услышали крики «Нет войне!» и подошли. С тех пор мы начали ходить на митинги. Мне нравилось, что я могу пообщаться с нормальными людьми. Именно благодаря митингам я обрёл всех друзей и хороших знакомых в Корее.

В какой-то момент я начал произносить речи, готовить плакаты и выучил кричалки, в том числе на корейском. Незаметно для себя я стал активным участником. В начале 2024 года мы с другом переехали в Пусан. Там уже были антивоенные россияне, но они ничего не делали. Мы решили организовать там своё сообщество.

Я и Юлай вдвоём всё организовали: купили колонку, сделали плакат. Мы уже знали, как это делать с полицией, подавали заявки на митинги. В Корее за городом закреплён полицейский, который ответственный за русскоязычное сообщество. Мы организовывали различные митинги и вечера писем политзаключённым. Я делал презентации, подбирал людей, пытался их организовать.

Митинги в Пусане проходят раз в месяц. Я продолжаю оставаться на связи со всеми и помогаю им с анонсами. Несмотря на то что у нас маленькие сообщества, люди выходят еженедельно. Порой по 5-6 человек. Даже небольшим количеством людей можно добиться результатов. Например, когда Валерий Спиваков и Гергиев приезжали в Сеул, нам удалось добиться отмены их концертов, хотя вышло всего 5-10 человек.

Мы попали в новости на «Радио Свобода» и другие СМИ. Нас поддержало украинское сообщество. Вместе мы надавили на торговые компании, которые пригласили Гергиева и Спивакова. Нам удалось отменить выступление Большого балета и Гергиева. Спиваков, к сожалению, выступил. Я хотел бы обратиться ко всем россиянам, уехавшим за границу: несмотря на то, что вы считаете, что ничего не можете сделать, у нас есть огромное количество ресурсов.

Есть ли у вас усталость после трёх лет войны и ощущение, что мы ни на что не в силах повлиять?

— В какой-то степени, конечно, может быть, есть, но я считаю, что каждый человек и любая мелочь идут на пользу. Как говорил Навальный, «не стыдно сделать мало, стыдно не сделать ничего».

Мы не можем повлиять на то, чтобы война закончилась завтра. Но мы можем повлиять на что-то другое, что всё равно поможет. Например, объединяться и помогать уехавшим россиянам. Многие уехали и находятся в депрессии. Многие уехавшие в страны СНГ после мобилизации не смогли адаптироваться и теперь начинают жизнь заново. Помогать им — уже дело.

Даже если мы стоим на митинге в Корее или в Барселоне впятером, мимо нас проходят сотни испанцев, и у них в голове откладывается, что россияне протестуют против войны. До сих пор нужно доносить людям, что огромное количество россиян против войны, потому что они этого не понимают. Когда простые корейцы, с которыми я работал, это слышат, они удивляются: «Ты против России? Ты же русский!»

Им приходится объяснять. Тем, кому тяжело, всё равно нужно что-то делать. Пишите письма политзаключённым. Три года войны, и я думаю, что мало кто уже пишет. Политзаключённых становится всё больше, а пишут им, скорее всего, всё меньше. Кто-то устал от всего этого.

Кем вы работали в Южной Корее?

— Если кто-то хочет поехать в Южную Корею, ребята, не езжайте туда ни в коем случае. Там все приезжие — гастарбайтеры. Россияне издавна ездили туда работать как гастарбайтеры. Это тяжёлый труд по 6-7 дней в неделю, по 12 часов. Я работал на заводе по 12 часов 6 дней в неделю, а потом на корабельном заводе.

Тяжело ещё выделить время на какую-то деятельность. Слава богу, потом у меня получилось официально устроиться, но большая часть мигрантов-россиян работают там нелегально. Я работал нелегально на автомобильном заводе KIA около года, хотя виза G1 позволяет легально устраиваться. Работодатели в Южной Корее не заинтересованы в этом, им проще, чтобы ты работал нелегально, тебя поймали, депортировали, а они наймут нового.

Нас поймали на этом заводе, но, к счастью, в первый раз был только штраф, а не депортация. После этого мы с другом уже искали официальную работу и смогли найти её на корабельном заводе на острове Коджедо, рядом с Пусаном. Мы строили, собирали и разбирали строительные леса снаружи и внутри кораблей. Это тяжёлая физическая работа, и она считается одной из хороших работ для мигрантов в Корее.

Вы не смогли получить документы в Южной Корее и переехали в Испанию. Расскажите, почему вам отказали в Корее и как вы оказались в Испании.

— В Южной Корее в принципе невозможно получить убежище. Одобрение менее 1%, а для россиян — ноль. Я изначально об этом знал и ехал туда, рассчитывая, что всё скоро закончится, и я смогу вернуться. Я планировал там пересидеть, так как Корея удобна тем, что она безвизовая. Ты заезжаешь, подаёшься на убежище и можешь спокойно жить 2-3 года. При этом можно с первого дня работать и получать неплохую зарплату.

Потом пришло понимание, что вернуться в Россию, возможно, не получится никогда. Тогда я начал смотреть варианты, куда можно поехать. У меня был действующий загранпаспорт, поэтому я мог уехать. У нас в Корее есть активисты, которые находятся в критической ситуации. Например, Александр Колосков, которому приписали экстремизм и терроризм, получил отказ во всех инстанциях Верховного суда Сеула. Ему не выдают паспорт, и он находится под угрозой депортации в Россию.

Корея абсолютно небезопасная страна, потому что на бумаге есть защита от депортации, но по факту тебя поймают на нелегальной работе и депортируют. После отказа во всех инстанциях ты становишься нелегалом, и тебя депортируют. К сожалению, несколько человек не могут получить паспорт и никак не могут уехать. Организации, которые помогают россиянам, не имеют опыта вывозить людей из Кореи.

Я понимал, что могу оказаться в такой же ситуации. В Корее я получил отказ, подавал апелляцию. Можно долго находиться в статусе соискателя, бесконечно подавать апелляции и суды. Шансов легализоваться в Корее нет. В Испании же множество возможностей, потому что я допускаю, что мне могут отказать, но я знаю, что здесь можно сменить визу на учебную или получить вид на жительство по оседлости через два года. Испания не депортирует людей в Россию, поэтому я выбрал её.

Рассматривал разные варианты: США, Нидерланды. У меня есть друзья, которые жили в Корее и участвовали в антивоенном сообществе, они уехали сюда полгода назад и сказали, что здесь намного лучше. Так как у меня были знакомые в Барселоне, я решил ехать сюда.

Что самое трудное в иммиграции?

— Неизвестность. Я привык решать трудности, составляя план. Если есть план, проблемы нет, ты просто ему следуешь. Приехав в Испанию, я знаю, что в любом случае смогу легализоваться со временем.

В Корее такого не было, всегда была неизвестность, останешься ты жить в стране или нет. Здесь тоже есть элемент неизвестности. Если мне откажут, нужно будет решать: подавать апелляцию или оставаться на два года в полулегальном состоянии, чтобы потом получить вид на жительство по оседлости. В любом случае, хотя бы есть какое-то развитие.

Кто виноват в войне?

— Понятно, что виноваты мы все, все россияне. Я и своих родителей считаю виноватыми за то, что в нулевые, когда ещё была возможность, все просто сидели. Я так же сидел дома, когда была возможность для смены власти. Я учился в университете, и меня интересовали другие вещи.

Когда я вижу молодёжь по 16-18 лет на последних митингах, я говорю, что они молодцы. В их возрасте они уже понимают. Другое дело, что уже поздно. А в моём возрасте, когда было не поздно, мы и многие россияне упустили этот момент.

В чём секрет успеха Путина в России?

— Успех к нему пришёл именно в те нулевые годы, когда у него получилось прибрать к рукам власть. Дальше он просто планомерно закручивал гайки, когда уже ничего нельзя было изменить. После 2012 года уже нет никакого успеха, это обычный диктатор.

В чём его успех до этого? Мне тогда было 8 лет, но, наверное, в том, что люди ему поверили. Он показался им каким-то новым героем, который после «алкаша Ельцина» построит новую Россию. Возможно, его успех в том, что он хорошо притворялся, или его хорошо научили в КГБ.

Хотите вернуться в Россию?

— Я вернусь в Россию. Я знаком со многими из антивоенного сообщества, и для меня это принципиальный момент. Если завтра произойдёт гипотетическая ситуация, и я пойму, что моё присутствие там нужно, я поеду сразу. Не когда власть сменится, а если будет шанс для смены власти.

Это касается текущего момента, когда у меня нет семьи и детей. Если у меня будет семья и дети, я уже не могу сказать, что буду новым Навальным, который всё бросит и поедет в Россию. Я буду смотреть по обстоятельствам. А сейчас я готов ехать хоть завтра, если от этого будет польза, меня не задержат, и я смогу что-то сделать.

Чего вы боитесь?

— Нужно надеяться на лучшее, но рассчитывать на худшее. Я, наверное, уже не боюсь, что с Россией что-то случится, потому что понимаю, что, возможно, не получится туда уже никогда вернуться. Я не хотел бы этого, но боюсь того, что не смогу увидеть маму.

Я не могу вывезти маму из России. Она остаётся там, и я считаю, что ей может грозить опасность. Пока я не легализовался в Испании и не получил убежище, достаточно проблематично её вывезти. Наверное, основное, чего я боюсь, это то, что я не успею вывезти маму из России до того, как что-то произойдёт.

О чём мечтаете?

— Конечно, я мечтаю о прекрасной и счастливой России будущего, чтобы туда вернуться. А так, в моменте, я даже не знаю, о чём мечтаю. Скорее, я не привык мечтать, я просто строю планы.

Я рассчитываю, как я буду жить в Испании. Строю планы: мне нужно поменять права, выучить язык, найти работу и так далее. Легализоваться. Нужно объездить страну, выбрать город, где хотел бы жить. Потом, если получится, может быть, купить или арендовать жильё. По факту, это и есть мечта, но её нельзя назвать мечтой, потому что она достижима и просто в рамках моего плана.

В глобальном плане мечта — чтобы завтра всё закончилось. Как известно, диктатуры падают молниеносно. Моя мечта, чтобы это произошло завтра, а не послезавтра.