Не от имени государства: какие фильмы о России видит «Оскар»
Анна Мальгина (киножурналистка и исследовательница кино)
Накануне объявили списки номинантов на премию «Оскар». В итоговый перечень фильмов с «русским следом» вошёл только один проект – «Мистер Никто против Путина». При этом несколько картин, связанных с российскими авторами и темами, ранее попали в шорт-листы премии, что само по себе считается значимым результатом. Шорт-лист формируется после многоэтапного отбора и означает, что фильм был официально рассмотрен членами Американской киноакадемии. Для независимого и авторского кино, особенно в отсутствие национального выдвижения и ограниченного доступа к международным индустриальным ресурсам, попадание в шорт-лист остаётся важным профессиональным достижением и способом сохранить российские сюжеты и авторские голоса в международном кинопроцессе.
В 2025–2026 годах разговор о российском кино окончательно перестал укладываться в рамки «московской индустрии» и официальной национальной повестки. Если ещё недавно казалось, что российское кино почти исчезло из глобального культурного обмена. Однако сегодня его истории снова звучат в международно значимых контекстах: на Sundance, на Telluride и в шорт-листах «Оскара». Только звучат иначе, чем прежде.
Одна из самых заметных работ последних лет — документальный фильм Mr. Nobody Against Putin («Господин Никто против Путина»), вошедший в шорт-лист премии «Оскар» в категории «Лучший документальный полнометражный фильм». Картина оказалась в одном ряду с другими фильмами, которые сегодня формируют язык разговора о политической и человеческой реальности, не опираясь на привычные жанровые или индустриальные модели. Этот фильм возник не как часть художественного мейнстрима, а буквально из повседневной жизни.
Его автор, школьный учитель Павел Таланкин из небольшого города Карабаш в Челябинской области, в течение двух лет после начала войны снимал школьные мероприятия, фиксируя, как менялась среда под воздействием пропаганды и милитаризации. Нести камеру туда, где она была запрещена или нежелательна, создатель фильма начал по непростому личному побуждению: «Я снимал эти уроки… мне говорили, что я просто фиксирую работу, но я тогда еще не понимал, что это станет фильмом» — и именно этот материал, собранный в рамках обычных школьных обязанностей, лег в основу документального проекта. Таланкин объясняет, что камера появилась у него просто потому, что руководство школы просило фиксировать мероприятия, и в какой-то момент он осознал, что снимает не просто отчёт, а историю перемен и репрессий, происходящих внутри системы. Он говорил о своем выборе: «Это было не о кино, это было про правду».
В июне 2024 года Таланкин уехал из России, забрав с собой семь жестких дисков с отснятым материалом, и вместе с американским документалистом Дэвидом Боренштейном смонтировал из них фильм. Международная фестивальная судьба картины оказалась стремительной. Показ на Sundance в 2025 году принёс фильму специальный приз жюри в программе мирового документального кино. При этом в России реакция была негативной. Проект называли антироссийским, а самого Таланкина в социальных сетях и региональных медиа обвиняли в предательстве. В итоге фильм стал примером того, как авторский голос может возникать вне индустриальных структур.
Автор фильма здесь не «создаёт образ», а просто остаётся внутри среды, о которой говорит.
«Как только началась война, мы как раз с учреждением культуры что-то готовили вместе. И они так воодушевленно все об этом говорили. Я говорю: «Подождите, подождите, подожди», — говорю. «Сейчас твоего мужа в гробу привезут, и ты вот тогда будешь радоваться. Вот тогда ты будешь воодушевленно говорить об этом, обо всем». Так сильно обиделась на меня. «Что это ты такое несешь? Что ты такое говоришь? Все будет хорошо!» В итоге… В итоге как вышла вся эта мобилизация и как потекли эти гробы, «грузы 200». И у меня вопрос: почему никто вообще не задает себе-то никаких вопросов? Почему никто не задает?»
Другой показательный пример – короткометражный фильм Extremist («Экстремистка») Александра Молочникова. (фильм можно посмотреть на youtube канале The New Yorker) В интервью Deadline режиссёр рассказывал, что картина вдохновлена историей художницы Саши Скочиленко, приговорённой в России к семи годам заключения за антивоенные ценники в супермаркете. «Я чувствовал огромное восхищение её поступком, тогда как сам я бежал. Она мой герой», говорил Молочников. Фильм снимался в Латвии, где российская среда была воссоздана заново, и прошёл фестивальный путь через Telluride, BAFTA Student Film Awards и другие площадки, прежде чем оказаться в шорт-листе «Оскара 2026». По словам режиссёра «Экстремистка» – это не столько реконструкция одного события, сколько фильм о выборе. О том моменте, когда человек вынужден решать, сохранить ли верность своим убеждениям или подчиниться давлению системы. Эта этическая рамка делает фильм понятным зрителю за пределами конкретного политического контекста.
В тот же ряд вписывается и документальный проект Джулии Локтев «Мои нежелательные друзья. Часть I: Последний воздух в Москве». Он получил международную премьеру в секции Berlinale Special на Берлинском кинофестивале. Картина длится более пяти часов и следует за несколькими независимыми журналистками, которые пытались продолжать работу в Москве в последние месяцы до полномасштабного вторжения России в Украину, несмотря на усиление репрессий и давление режима. Этот фильм родился из желания Локтев понять, каково работать честной журналисткой в условиях давления и угроз: «Меня привлекла их способность продолжать говорить правду, даже когда всем вокруг кажется, что это невозможно. Они были живыми и настоящими, и я хотела показать это».
«Мои нежелательные друзья» – не просто хроника событий, а глубоко личное наблюдение за жизнью и работой людей, оказавшихся в ситуации, когда слово становится вопросом выживания. Локтев снимала как работу, так и повседневность журналисток, которые оставались в эфире до последнего момента, игнорируя угрозы и ограничения, налагаемые на независимые медиа в России, вплоть до закрытия их редакций и вынужденной эмиграции. Такой подход, по мнению критиков, делает фильм одним из важнейших документальных произведений последних лет, потому что он показывает человеческие лица свободы слова. Этот фильм был включён в шорт-лист «Оскара» 2026 как пример документального кино, которое отражает не только конкретные события, но и социальный опыт эпохи.
Важно, что все эти фильмы возникли вне государственной системы кино. Материал Таланкина был вывезен из России, «Экстремистка» снималась за её пределами, а проекты Локтев изначально существуют в международном документальном контексте. Сегодня язык кино определяется не территорией производства, а глубиной взгляда и честностью авторского жеста. При этом почти все картины с «русским следом», оказавшиеся в оскаровских списках, существуют в условиях двойной блокировки. Внутри России они лишены проката, сайты и интервью с авторами блокируются, а сами режиссёры нередко получают статус «иностранных агентов» или «экстремистов». За пределами страны сохраняется настороженность ко всему, что маркируется как «российское», даже если речь идёт об антивоенных и критических высказываниях.
Павел Таланкин в интервью прямо говорил о парадоксе: фильм о российской школе оказался фактически недоступен российскому зрителю, для которого он был задуман. Александр Молочников отмечал, что «Экстремистка» существует между языками и юрисдикциями и живёт прежде всего в фестивальном и академическом пространстве. В результате формируется новый тип авторского кино, кино без территории и без национального экрана, но с чёткой этической позицией.
Когда-то ситуация была совсем иной. В советский период и первые годы после распада СССР фильмы из страны регулярно получали признание Американской киноакадемии. «Война и мир» Сергея Бондарчука получила «Оскар» в 1968 году, «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова – в 1981-м, «Утомлённые солнцем» Никиты Михалкова – в 1995-м. Были и победы в других категориях, включая документальное и анимационное кино. Однако в 2022 году Россия впервые отказалась выдвигать фильм на «Оскар», что стало символом разрыва между национальной системой и международным контекстом.
На этом фоне победа фильма «Навальный» на «Оскаре» в 2023 году стала поворотной точкой. Этот фильм, снятый канадским режиссёром Дэниэлем Роэром, получил премию в категории «Лучший документальный фильм», а речь Юлии Навальной на церемонии о борьбе за свободу слова стала одним из эмоциональных моментов наградной ночи. Впервые награда досталась фильму о России, созданному не от имени государства, а вопреки ему. Этот момент задал новую оптику, в которой «российское кино» всё чаще означает не официальный отбор, а авторское и гражданское высказывание.
Фильмы, вошедшие в шорт-листы «Оскара 2026» – от Mr. Nobody Against Putin до Extremist и работ Джулии Локтев – продолжают эту линию. Они больше не представляют страну как участника конкурса, но фиксируют её как пространство опыта, боли, памяти и выбора. Речь идёт не об исчезновении российского кино с мировой сцены, а о радикальном изменении его статуса. От национальной витрины к личному свидетельству, от институции к голосу, который всё чаще звучит за пределами системы.
