«Родителей — в тюрьму, дочь — в детдом»

Дарья — экономист. Родилась и выросла во Владивостоке. Потом с семьей переехала в Питер. Работала в банке. Занималась бизнесом: накануне войны открыли с мужем третий магазин по продаже дальневосточного шоколада с морской солью и водорослями. Вскоре бизнес решили закрыть и из страны уехать. Последней каплей стало предложение руководства банка пожертвовать на военные нужды годовую премию. О приключениях на долгом пути в Америку (через Вьетнам, Южную Корею и Мексику), о том, не исчезли ли иллюзии об этой стране после прихода к власти Трампа, а также о самых больших эмигрантских страхах Дарья говорит в проекте «Очевидцы».

Расскажите о себе.

— Меня зовут Дарья, я из Владивостока, родилась там и выросла, закончила там же университет. Родилась там дочка и мы через какое-то время переехали в город Санкт-Петербург. У меня муж первое время работал дальнобойщиком, а я сидела дома в декрете. Потом я вышла работать в Сбербанк. У меня высшее экономическое образование, и я работала в Сбербанке с юридическими лицами.

Параллельно… С моей работой мы организовали предприятие по продаже кондитерских изделий из Владивостока, перевозили шоколад, печенье, все вот эти кондитерские изделия, фабрика Приморский кондитер называется. Это очень оригинальный шоколад, он там продается с морской солью, с водорослями, с гребешком морским. То есть такого шоколада нет нигде на рынке больше. Он сделан из натуральных ингредиентов, соответственно, люди за этим шли. Сначала мы открыли один магазин, в этом помещении ничего не было, мы полностью закупали оборудование, даже делали в нем ремонт. За несколько дней до начала войны мы открыли третий магазин, и вот тогда поняли то, что, к сожалению, не стоит продолжать бизнес там.

Почему решили закрыть бизнес? Он же успешно работал.

— Нельзя вообще вести бизнес в стране-агрессоре, ну это просто как-то даже внутри не по себе так, ну просто нельзя. Еще такой момент, что я же параллельно работала в Сбербанке, мне в том числе оттуда пришлось увольняться. В какой-то момент руководители пришли и сказали, что знаете, вот у вас есть премия квартальная и годовая. И с этой премией мы будем с квартальной 50% отдавать на войну, а с годовой 80%. Банковские работники живут за счет премии. Ну, оклад у нас небольшой.

Я спросила, почему я должна отдавать, я не планировала этого делать, тем более спонсировать вообще страну, которая напала на другую страну необоснованно. На что мне сказали, что там сейчас нужнее. Там гибнут люди, а вы здесь сидите в тепле, и у вас все хорошо. Я была очень крайне недовольна этим. Мне сказали либо увольнение, либо отдавай свою премию. Я выбрала увольнение.

До войны проявляли гражданскую активность?

— До начала войны на митинги мы не ходили, а когда уже началась война, у нас проходили митинги в центре Санкт-Петербурга. Мы туда выходили и участвовали в митингах против войны. Мне, наверное, повезло и моему мужу в плане того, что нас не задержали на этих митингах, потому что мы успели быстро оттуда убежать. А вот тех людей, которых задерживали и скручивали, особенно пожилых людей, для меня это вообще было непонятно, как так возможно и почему те люди… которым дали приказ это делать, они просто сказали, да, хорошо, мы пойдем, мы это сделаем.

Жила я во Владивостоке, все-таки большое расстояние, большая страна. В основном все происходило в Москве, Питер. Так или иначе, все было вот там. До нас это как-то особо сильно не докатывалось. И даже когда в 2014 году присоединили Крым, решили то, что оккупировали его, решили то, что он… Видите ли, российский. Все, что было во Владивостоке, это на мосту написали, вот когда с русского острова едешь, там у нас сделали мост и там написали Крым наш. Все, это вот больше ничего там не было. Во Владивостоке почти не проходили никакие митинги, ничего.

Когда и почему решили уехать из России?

— Спустя, наверное, несколько дней после начала войны, потому что, к сожалению, пришло понимание того, что быстро это не закончится. В стране просто становится опасно находиться. Дочери элементарно тоже опасно там находиться, потому что у нее есть риск остаться без родителей. Если бы мы выходили дальше на митинги, если бы дальше вели такую антивоенную деятельность, то… Рано или поздно к нам бы пришли, нас бы посадили с мужем, а дочку бы отдали в какой-нибудь детский дом.

Первая мысль была как раз про Америку, но, к сожалению, на тот момент не было достаточного количества денег, и нам казалось, что это очень дорого, невероятно. И поэтому мы приняли решение уехать во Вьетнам. Почему Азия? Так как мы из Дальнего Востока, нам она близка была, мы видели Корею, видели Китай. А Вьетнам выбрали именно потому, что это очень недорогая страна. Из Санкт-Петербурга поехали во Владивосток, забрали маму и дальше поехали очень неординарным путем, потому что из аэропортов на тот момент стали плохо выпускать за границу.

Так как со мной был муж, он хоть не служил, у него категория ограничена годен, но у него есть военный билет, где написано, что он водитель. Но водителей очень сильно не хватало на тот момент. Получается, мы из Владивостока полетели самолетом в Улан-Удэ, а в Улан-Удэ мы сели на поезд, который идет в Улан-Батор. И когда мы вышли в Монголию, уже тогда было облегчение. Все, то есть мы уже уехали из страны, дальше будет только лучше. Мы уехали 5 июля 2022 года.

Что пошло не так во Вьетнаме?

— Так как Вьетнам это очень недорогая страна, ну соответственно там и с работой не очень все гладко. Найти там работу и при этом покрывать аренду недвижимости, ну вообще прочие мелкие бытовые расходы оказалось сложновато. Я попыталась там устроиться преподавателем английского языка для маленьких детей, которые еще в садик ходят. Но знаете… Я бы, наверное, смогла бы там работать, но дело в том, что такой момент, что там все дети очень тактильные. Они подходили, трогали, причём для них, видать, это ещё и белокожий человек. Они начинали щупать, начинали дёргать за щёки, за волосы. То есть это не всегда приятно, скажем так.

Потом мы посидели, поняли то, что, к сожалению, с работой там тяжеловато. Первым в Корею уехал муж и потом переезжали я с дочерью в Корею, а мама еще потом после нас переезжала. Но когда мы летели с дочерью, я очень боялась, что нас не пустят, потому что помимо дочери у нас с собой еще был кот и я такая с большими чемоданами, у меня действительно на нас двоих очень много сумок получается еще и кот под мышкой, я стою на границе и думаю как бы и вообще нас пустили хотя бы туда. Женщина, которая на таможне нас проверяла, такая у меня спрашивает, вы путешествуете? Я говорю, да. Она такая говорит, так вот, я его всегда с собой ношу. Ну и вот она нас как-то так пропустила, и мы оказались там. А спустя еще месяц приехала туда мама. Мы там были почти полтора года.

Насколько тяжел был период корейской эмиграции? Чем там занимались?

— Я была администратором в гостинице. Причем я была не только администратором, я там была и за уборщицу. У меня был просто обширный перечень деятельности моей. Я заселяла людей, выселяла, потом убирала там и, в принципе, закупала все необходимые товары для этого места. Мама моя ничем, никем не работала. Просто помогала мне с моей дочерью. А муж работал на столярном заводе. Столярный завод находился очень далеко от нашего места жительства. И приходилось ему… Он уезжал в воскресенье вечером, а приезжал в пятницу вечером только. Это не тяжело, если ты к этому готов. Потому что… Любая иммиграция подразумевает под собой то, что ты будешь изначально что-то делать, заново начинать. Того, что было раньше, уже никогда не будет.

Расскажите о своем корейском проекте. Появилось ли в Пусане антивоенное сообщество?

— Мы с мамой начали рисовать картины. Сначала у нас были такие картины, назывались «Мумми-троли за мир», где мы рисовали Францию, Украину, Китай, Корею. На фоне этих стран мы рисовали мумитроли в цветах украинского флага. С этими картинами мы выходили на разные мероприятия. Мы сами их организовывали, потому что на тот момент там не было никакого сообщества, которое выходило бы на митинги. Мы были в метро на разных пляжах пусанских и туда выходили с этими картинами, выставляли их и показывали корейцам. Они проходили, проходящие мимо корейцы, когда спрашивали из Украины ли мы, и мы отвечали, что нет, мы из России, они очень сильно удивлялись.

Со временем, когда мы уже уехали и были в Мексике, у меня в Южной Корее осталась мама. Она до сих пор там живет. И вот тогда уже постепенно начало развиваться. И сейчас там уже есть порядка 10 человек. Понятно, что это для города Пусана в рамках такого большого города это немного, но также и русскоязычных людей там тоже не слишком много. Порядка 10 человек, они еженедельно выходят на митинги в разных точках. Война идет четвертый год.

Корея от Украины и России далеко. Для чего выходить там на антивоенные акции?

— Если об этом молчать и вообще перестать об этом говорить, то для всего мира покажется то, что это норма. Люди привыкнут к этому и скажут, ну хорошо, война так война. Почему решили уехать в Штаты? Маленький процент одобрения, то есть там меньше 1% на всех просителей убежища. У нас оставалось времени немного, которое мы можем находиться там легально. Нелегально мы не хотели находиться в стране, потому что это в дальнейшем все равно проблемы в любой стране с визами тогда будут, но проблема также с выездом потом оттуда, то есть ты никуда не сможешь выехать, кроме России, туда не надо возвращаться.

Мы стали рассматривать разные варианты, и ближе всего… оказалась Америка. Когда изучили глубже уже по сравнению с тем моментом, когда были в России, когда изучили глубже этот вопрос, мы поняли то, что не сильно там много денег надо для переезда. Мы продали свою квартиру, мы продавали ее дистанционно и на эти деньги в принципе поехали. Из Пусана мы поехали в Сеул, в столицу Кореи. Из Сеула мы полетели в Дубай. В Дубае находились 4 дня. И потом из Дубая вылетали в Мехико уже.

Когда мы прилетели уже в Дубай, людей перестали сажать на рейсы в Мехико. Именно из-за того, что была большая миграция через Мексику в США. Перед нами стояла русскоязычная семья, их не посадили на рейс. И мы уже думали, что, ну, наверное, нас тоже не посадят, и придется покупать билеты через какую-либо третью страну еще. Когда мы подошли, у меня… смекалка, я говорю то что здравствуйте, мы в Мехико летим путешествовать, но слава богу то что мы летели уже без кота, а я сделала список того то что я хочу посетить в Мехико, какие там достопримечательности, я говорю вот хотим посетить достопримечательности, он такой откуда вы летите, я говорю из Южной Кореи, он говорит а что вы там делали, мы там живем, вы там работаете, я говорю да, я работаю администратором, муж работает на заводе, то есть у нас там дочь собирается пойти в школу уже, он говорит а есть какие-то доказательства того то что вы действительно находитесь, то что вы там живете, я говорю да и я достаю наши айди, то есть у нас в Корее были айди карты, где был прописан срок пребывания. Перед моментом вылета мы специально пошли и продлили ID-карту на всякий случай, вдруг что-то пойдет не так и придется возвращаться. Он отсканировал наши ID-карты и посадил нас единственных на рейс, хотя было еще пять семей помимо нас.

Попасть в США с территории Мексики отдельный квест. Что было дальше?

— Мы рассчитывали на тот момент, когда влетели в Мексику, то, что будем находиться не больше 3-4 месяцев там, потому что на тот момент ожидание даты именно было 3-4 месяца. Но у нас всё пошло не так. С каждой неделей срок ожидания увеличивался, и в итоге мы ждали 8 месяцев свою дату только, и ещё… полмесяца до самой даты перехода. Конечно, мы не ожидали таких больших затрат, конечно, мы не ожидали то, что так долго будем там сидеть, но нам назначили дату, и самое интересное то, что еще перед нашим переходом начали писать люди, то, что начали разъединять на переходе семьи.

И маму, и папу садили в detention, в тюрьму, а ребенка отдавали в shelter, либо в приемную семью. Для меня это был вообще шок. Я перед переходом… не спала наверное суток трое, потому что я просто не представляла, не дай бог у нас случится, я не знаю что будет, ну со мной что будет с дочерью. Саму дату перехода мы заходим, нас вызывают, говорят то что так как вы русские, вам отдельно, мы вас введем в другое место и там до выяснения всех обстоятельств нам дают анкету, мы начинаем заполнять ее, заполнили все. И они говорят, ну всё, ожидайте.

И непонятно было, чего ожидать, потому что вроде бы офицер сказал, что да, мы вас выпускаем, а с другой стороны, так как всё равно это время, ты сидишь, слава богу, что нас не запирали в клетки, потому что если те, кто переходит в одиночестве, не семья, например, один мужчина или одна женщина, то на них надевают кандалы, пояс обматывают цепь, и они сидят в этом состоянии внутри, прям в клетке, запирают клетку, и они сидят. При нас приводили таких женщин, которые одиночно перешли, и это было, конечно, страшно, но, слава богу, нам даже клетку не заперли, то есть мы могли ходить хотя бы в свободном доступе в туалет, могли передвигаться по небольшому помещению.

Потом к нам приходит офицер и говорит, что вот вам матрасы, вы остаетесь тут ночевать. Зашли мы днем, но хорошо, что видать они проверили все документы, то что мы слава богу не террористы и нас выпустили в 6 утра. Мы до 6 утра провели в этом бордере, в 6 утра нас выпустили и тут я поняла, что ну все, наконец-то первый этап хотя бы пройден, начальный, то что мы уже хотя бы здесь в этой точке. Это был 2024 год, конец июля, 31 июля 24 года мы перешли.

Какой представляли себе Америку, в которую давно хотели попасть? И какой она оказалась?

— Я представляла то, что это свободная страна, такая, ну то есть тут все живут позитивно. Оно в принципе так и оказалось. Свобода ощущается даже в том элементарно то, что как дети ходят в школу. У них есть пижамный день. Они могут просто вот как вот встали из кровати, умылись, причесались, так и пошли. У них есть день с определенными там, с красивыми носочками, то есть они когда обязательно должны, к примеру, в таких каких-то забавных носочках прийти. Многие дети даже элементарно в школу ходят, у них волосы крашеные, стриженные, какие-то такие интересные прически.

Когда я отдала ребенка в школу, я не думала, что так будет. Это и… Она не устает от учебы. Дети по-другому вообще относятся здесь к учебе. Я понимаю, что здесь им интересно учиться. Просто как в России это происходит? Там надо прийти, руки на парту сложить, не дай бог ты там куда-то взгляд свой не туда отведешь, все, ты уже, не знаю, тебе готово указкой по голове бить. Нет, здесь такого нет. Здесь у них расписание настолько легкое для ребенка, особенно начальной школы. У нас в штате начальная школа считается до 6 класса. Middle school начинается уже с 7. То есть у них очень расслабленная атмосфера. Я туда периодически хожу волонтером. Я смотрю, как дети себя ведут и как они разговаривают с учителями. У нас так с учителями не разговаривают дети. У нас они почти дрожащим голосом с ними общаются. Тут они разговаривают очень легко, им нравится ходить в школу и очень нравится общение с учителями.

А как во взрослом мире? Не разрушились иллюзии? Изменилась Америка с приходом Трампа?

— С приходом Трампа я не сильно заметила разницу. Мы живём в городе. Здесь в городе очень мало людей, которые поддерживают его. Ну а если чуть уезжаешь от города, к примеру, там, где фермы, деревни и так далее, там везде прям висят транспаранты, где написано «Трамп ван лав», «Мы любим Трампа», «Трамп самый лучший». Вот прям настолько.

Ну пока на самом деле… рано судить об этом вообще хороший он или плохой, на самом деле на данный момент он еще пока ничего не сделал кроме того как он закрыл программу СВР в одну, по которой мы переходили и люди остались в Мексике, не понимаю что с ними будет дальше, потому что у меня там осталась одна знакомая с двумя детьми, двумя девочками, не понимает что будет дальше, как она перейдет. Она уже рассматривала разные варианты, но, к сожалению, это риск, большой риск оказаться ей в тюрьме, а детям в шелтере. В свой предыдущий срок он также, к примеру, закрывал границы для некоторых стран. То есть, к примеру, он не пускал некоторых россиян, да, люди на границе прям даже уже с полученными визами не могли залететь, то есть им просто отказывали во въезде. Белорусов. Но потом, через какое-то время, Верховный суд этот указ приостановил и все возобновилось. Дело в том, что здесь хорошо, что не принимает все единолично президент, то есть не все в его власти. Вот в России Путин все подписал, ему все поклонились, сказали, да, хорошо, все только в его руках. А здесь есть суды, которые это могут оспорить, есть правозащитные организации.

Что самое сложное в эмиграции?

— Конечно, самое сложное это документы и заработок. Но я думаю, что это все мелочи, это все нарастет, все будет, все будет замечательно. Потому что любому, наверное, мигранту хотелось бы пожелать, именно и посоветовать то, что не отчаиваться, не опускать руки и периодически смотреть российские новости. То есть каждый раз, когда смотришь… новости России, ты понимаешь, у нас правильное было решение, то что не надо назад, за то что надо только вперед, надо двигаться и все обязательно получится.

Война России с Украиной находится в информационной повестке в США или она где-то на периферии, здесь люди многие это обсуждают? Я со своей соседкой, она как раз из Украины, она из Киева, мы ездили, брали заказ, ездили клеить обои. Клиент спросил у нас, вы откуда? Она сказала, что она из Украины. Я сказала, что я из России. И человек настолько удивился, он говорит, и вы общаетесь друг с другом. Вы спокойно можете существовать друг с другом. Мы такие, ну да. Он говорит, нет, это на самом деле здорово, потому что я думал, что русские с украинцами не общаются.

Отношения между русскими и украинцами смогут восстановиться?

— Я думаю, да. В нашем комплексе, в котором мы живем, наверное, процентов только 20 это русские, и процентов 50 это украинцы, и все остальные, вот процентов 30 это все остальные нации. Мы тут совершенно спокойно друг с другом общаемся. Понятно, что мы все равно далеко от Украины сейчас, понятно, что все сюда приехали и все тут в эмиграции, но… Слава Богу, я ни разу не наблюдала такого момента, чтобы кто-то готов был кому-то дать в глаз. Все взрослые люди, все готовы друг с другом общаться.

Единственное, есть такой момент, что все равно украинцы очень сильно обижены на нас, у них горе. И некоторые, конечно, не готовы существовать с нами, общаться. И это сказывается больше не на взрослых людях, а именно на детях, которые учатся в старшей школе. Потому что у меня у соседки, у нее сын ходит в старшую школу, они из России. И туда же ходят мальчики в старшую школу из Украины. У них в школе было задание. Нарисуйте, ну представьте свою страну и нарисуйте свой флаг. И пацаны, которые из Украины, понятно, что это все равно еще детский ум, еще все равно они по-другому мыслят. Но они начали кричать прямо на уроке, что вы точно ли хотите рисовать флаг своей страны? Ну и с агрессией. В рамках старшеклассников там очень ощущается вот эта ненависть друг к другу.

Чего вы боитесь?

— На данный момент боюсь не выиграть суд. У нас тут тоже суд будет по политубежищу. Первый суд у нас 14 мая, но это ознакомительный суд. А дальше нам на этом суде назначат уже финальный. Я, конечно, надеюсь, что мы выиграем, но пока что это всего лишь надежда. Ну а, соответственно, видите, если мы не выиграем в суд, суд это депорт. А депорт в Россию. Ну и соответственно дальше все вытекающие события, тюрьма, страх преследования и дочь в детдоме.

Вернетесь когда-нибудь в Россию по доброй воле?

— Если все сложится и не будет ни Путина, ни войны, и будет другой режим в России, хотя я в это на данный момент не верю, то я бы поехала туда как турист уже.